Он уже давно не надевал костюм, чуть больше полугода, но теперь, возвращаясь туда, где он всегда носил его, человек не видел смысла менять это сложившийся порядок вещей. Удивлять людей следует не внешностью, хотя делать это, безусловно, приятно, а режущими идеями, чувствуя разлетающиеся в стороны ошмётки разрушенного мира от воздействия когнитивного диссонанса. Хитрец-Ян выдержал всё, что ему было назначено, да ещё и приобрёл куда больше, чем ему полагалось. Марта оказалась слишком безыдейной для того, чтобы стать переносчиком справедливости, надо было понять это раньше и отпустить её молодую душеньку. Но на Артура можно было положиться, англосаксонский гигант с рыжими бровями и веснушками на носу, которые были почти незаметны из-за загара, верил в идею всей душой, и это пугало. Сколько движений были погребены под излишней приверженностью отдельных последователей? Не счесть.
Annotation
Пономарев Иван Глебович
Пономарев Иван Глебович
Скучающий джентльмен
Он уже давно не надевал костюм, чуть больше полугода, но теперь, возвращаясь туда, где он всегда носил его, человек не видел смысла менять это сложившийся порядок вещей. Удивлять людей следует не внешностью, хотя делать это, безусловно, приятно, а режущими идеями, чувствуя разлетающиеся в стороны ошмётки разрушенного мира от воздействия когнитивного диссонанса. Хитрец-Ян выдержал всё, что ему было назначено, да ещё и приобрёл куда больше, чем ему полагалось. Марта оказалась слишком безыдейной для того, чтобы стать переносчиком справедливости, надо было понять это раньше и отпустить её молодую душеньку. Но на Артура можно было положиться, англосаксонский гигант с рыжими бровями и веснушками на носу, которые были почти незаметны из-за загара, верил в идею всей душой, и это пугало. Сколько движений были погребены под излишней приверженностью отдельных последователей? Не счесть.
Родной город приветствовал Сергея Юрьевича неестественным солнечным светом, который так редко заглядывал сюда ещё только два десятилетия назад. Теперь же, всё ещё сырой и холодный, город лучился ледяным неприветливым, но всё же ярким и режущим глаза, светом. Эта странная северная столица, уже несуществующей страны, манила к себе каждый раз всё с большей и большей силой, ты не мог покинуть её надолго, не мог и не имел права. Их встретил Ян, парень довольно сильно изменился за прошедшие две недели, фрагментация сознания давала о себе знать, она, конечно, сильно увеличивала производительность каждого конкретного фрагмента и, как следствие, работоспособность в целом, но за это приходилось платить снижением коммуникационных способностей. Парень не знал, что Сергей знает об этой его модификации, но, кажется, догадывался.
Монахи в храмовом комплексе часто использовали модификации организма, близкие к боевым, теперь же Сергея окружали люди, редко задумавшиеся о чём-то подобном. Тот же Ян, тонкие руки, предназначенные не более, чем для быстрой печати, глаза, вероятно, достаточно хрупкие в физическом плане. Странно, насколько окружающий мир кажется хрупким, когда девяти из десяти окружающих ты без особого напряжения можешь переломить хребет.
- Необычно видеть вас в костюме, - признался Ян, когда только встретил дорогого гостя.
- Мне кажется, куда необычнее видеть здесь Артура, ведь он слишком сильно выделяется из толп таких, как мы, людей в костюмах, - слегка ехидно ответил Сергей.
Ещё в аэропорту он заметил, как на него косились отдельные личности, таких было полно, тени неблагонадёжной части общества любили ошиваться неподалёку от транспортных узлов и мест скопления народа. Так можно было получить информацию о том, кто, когда и с кем прибыл, а затем относительно выгодно её сбыть. Уязвимость сложившейся системы учёта доходов состояла в том, что, надеясь на честность функционирующих на рынке элементов, она вовсе забыла о лазейках для лиц недобросовестных и, что уж говорить, гнусных. Прибывший почти ощущал, как информация о нём разлетаются по коммуникационным сетям, и поставщики информации уже подсчитывают прибыль. Ирония была в том, что основным устремлением его оппонентов, реальных и потенциальных, был сбор информации о его местоположении и чисто технических характеристиках его имплантатов и протезов, никто не пытался понять, что он за человек, в этом и заключалась их ошибка. Конечно, можно было с опасением отнестись и к Яну, но от чего-то Сергею хотелось просто поверить в то, что в мире есть честные и искренние люди, пускай со своими интересами и устремлениями, пускай без рекомендаций и проверок, а сами по себе.
В Метрополии Сергей жил в обширной трёхкомнатной квартире, расположившийся на шестьдесят четвёртом этаже небоскрёба, известного как жилищный комплекс "Чёрная скала", получившего своё название за чёрный цвет стекла, покрывавшего всю поверхность здания и за тот эффект, возникавший из-за зрительного отсутствия стыков между панелями стекла, что здание казалось единым целым. Время клонилось к вечеру, хозяин квартиры устроился в навороченном кресле-качалке с встроенным холодильником, и медленно попивал ледяную воду. Артур же устроился в одной из комнат, он не издавал ни звука, поэтому про его присутствие в квартире было довольно легко забыть. Время летело быстро, солнце всё более и более напоминало рыжий пушистый шар, а тот, кого ждали, всё не приходил. Мир вокруг внезапно будто сгустился, всё окружение приняло до жути чёткие очертания, но при этом будто стало подрагивать.
