— Вот поэтому я и сказал про механизм памяти. Она — так думает. Потому что уже успела сама себя обвинить в смерти матери. Она не показывает виду, но на самом деле это очень сильно ударило по ее психике. Переживая ее смерть в аварии — она каждый раз винила себя и закрепила это воспоминание у себя в голове. С ее точки зрения — она безжалостная и циничная тварь, которая убила своих родителей. А на самом деле она всего лишь испуганный подросток. Которая из хулиганских побуждений подменила таблетки… вроде как если бы слабительного в чай подсыпала. Настоящие убийцы… ты вон на дядю Вана посмотри. Всегда спокоен, всегда на позитиве, никогда не суетиться и не пыжится. Хоть раз такое было, чтобы он из себя чего-то там строил? Нет. Даже я его считал помощником у мадам Вонг, уж больно он умело роль тупого громилы разыгрывает. Вот кто опасен по-настоящему. А наша Оби… да она как Раскольников хрупкая психикой и телом.
— Но… если все так на самом деле — почему ты ей не скажешь? — спрашивает Бон Хва: — почему позволяешь ей так мучиться?
— И все-таки хорошо тебя мать воспитала. — вздыхает Старший: — всех-то ты жалеешь. Нет, тебе совершенно точно нужно эту свою девчонку из средней школы найти, разобраться с тем, что тебя гложет. Вот увидишь, жить станет легче. Что же до Оби… то я скажу. Когда придет время. И…
— Я дома! — пропела Чон Джа, вваливаясь в дверь на кухне. От нее пахнет весельем и алкоголем: — не слышу радости и ликования! Всем ликовать! Отдаю город на разграбление!
— О, а вот и наша работяжка пришла. — говорит Старший: — дай-ка я тебе помогу куртку снять. Ты в таком виде и на мотоцикле по городу ездила?
— Не. — мотает Чон Джа головой: — зануда Юна вынудила меня свою малышку на стоянке оставить у офиса. Я на такси. Как дурочка. А чего это ты дома, мистер Хайд? Я думала, что по девкам своим пошел. Кстати! Видела я одну из твоих «эффективных менеджеров среднего звена», ну ту, что с короткой стрижкой под каре, Сайя, кажется? Так она со своей подружкой у Янаги сейчас пьет. Если сейчас пойдешь, то еще сможешь ее перехватить. У нее и подруга разбитная, тебе такие нравятся. Ик!
— Ооо… ну все, если икота напала, то это уже третья степень. — вздыхает Старший, стаскивая с нее белую мотоциклетную куртку: — давай я тебя в ванную провожу.
— Спинку потрешь? Нам не страшен Серый Волк, Серый Волк… Ик! — Чон Джа обдает волной перегара, опираясь на его плечо: — а где этот мелкий? Ик! Не будет подсматривать? Мелкий извращенец… а ты — старый извращенец. О! А где джедайка? Ик!
— Волосы подержу пока блевать будешь.
— Да не буду я блевать! Мы с Юной сегодня как стеклышко… трезвые почти. А в тот раз просто кальмарами траванулись…
— Ну да. Конечно. Кальмары несвежие были…
Глава 12
— Доброе утро! — приветствовал он вошедшую на кухню Чон Джа. Девушка явно видела лучшие времена, на ее голове царил художественный беспорядок, глаза сами собой закрывались в щелочки, оставляя впечатление что она недобро щурится на окружающий мир и в целом с утра она производила впечатление человека, которого жизнь помотала. Белая футболка с рекламой «Двоечки» и… ничего больше. На человека неподготовленного это зрелище конечно оказало бы сильное впечатление, но Бон Хва жил рядом с этой Чон Джа уже довольно длительное время и потому ничему уже не удивлялся.
Тем более, учитывая тот факт, что вчера эта Чон Джа допоздна задержалась на работе, а после работы они с Юной конечно же пошли в небольшой бар рядом с торговым комплексом и накидались там «колокольчиков» — так они называли коктейль, когда на пивной бокал, наполненный наполовину (половину требовалось предварительно отпить) — на палочки для еды выставлялся маленький стеклянный шот с сочжу. Потом лихим ударом кулака (иногда даже головой!) об стол — палочки разъезжались в сторону и шот — падал в бокал, сочжу смешивалось с пивом… вот и готов «колокольчик». Убойный коктейль, если удавалось выпить больше трех за раз, то алкогольная интоксикация, читай — тяжкое похмелье на следующий день было обеспечено.
— Угу… — тянет Чон Джа в ответ на его приветствие и идет к холодильнику. Открывает дверцу и на некоторое время — зависает перед открытым холодильников. Бон Хва — режет овощи, готовя завтрак. Может быть, он и не владеет высоким кулинарным искусством, но уж рис с яйцом и овощами с утра всегда может себе приготовить. Себе и остальным. Все равно все вместе пока живем — так думает он, взбивая яйца в высокой кружке палочками.
Чон Джа — наконец находит в холодильнике тетрапак с апельсиновым соком и закрывает дверцу. Пьет сок прямо из упаковки, задрав голову и переступая босыми ногами по полу. Отпускает тетрапак с апельсиновым соком и ставит его на стол. Садится за стол и поднимает на него глаза.
— Что с этой джедайкой стало? — спрашивает она, прижимая холодный тетрапак ко лбу: — почему она спит с этой штукой на голове?
