— Вот! — она раскладывает перед ним набор из шести ножей. Длинный, филейный, короткий тесак, с волнообразным лезвием, еще один для мяса… но его внимание привлекает тот, что с относительно коротким лезвием, острый и хищно выглядящий…
— … такие удобные! Спасибо тебе! Теперь я могу нарезать продукты в два раза быстрее! И это легко! — щебечет рядом Суа: — посмотри на большой дао! Традиционная форма, рукоять из темного драгоценного дерева, а какой острый! Вот что значит качество…
— Угу. — бормочет он, взяв в руку тот самый нож. Он удобно лежит в руке. Все что ему нужно сейчас — это отвлечь ее внимание… и ударить в шею.
— Что это⁈ — он поднимает голову: — сделай телевизор погромче! Немедленно!
— А? Конечно дорогой! — она поспешно поднимает пульт управления и нажимает кнопку. Комнату заполняет голос диктора.
— … лучшие условия в нашей клинике. К сожалению пациенты в коме требуют непрестанного ухода и постоянного присмотра и в нашей клинике к вашим услугам лучшие специалисты двадцать четыре на семь! — говорит диктор, а Чжи Мин с открытым ртом видит как визуальным рядом проходит изображение стерильных комнат, улыбающихся медсестер и серьезных родственников. И в любое другое время ему было бы плевать на рекламу какого-то медицинского центра, но сейчас… камера крупным планом показывает сценку, где у кровати пациента сидит его младшенький, непутевый Бон Хва! А когда камера показывает лежащего пациенте, Чжи Мин узнает свою матушку!
— Кома⁈ — шепчет он, не забывая прятать нож в своем рукаве: — но как⁈
Глава 17
Намгун Бон Хва, напавший на след
— Все-таки я против… — бормочет Бон Хва себе под нос, больше в знак протеста, нежели на самом деле протестуя.
— Ворчун. — клеймит его Оби, которая крутится тут же рядом, еще бы — большая съемка, профессиональная камера, крупное рекламное агенство, все это дело в копеечку встанет конечно же… и хорошо, что не ему. У Братства есть свои деньги и раз уж косяк за братками из кангпхэ, раз уж все решилось с этим «слиянием активов» под твердой рукой дядюшки Вана, то и платит за банкет Братство, а не сам Бон Хва, у которого денег на такие вот мероприятия не хватит. Есть у него немного денег, остатки роскоши былой после той злополучной ставки, но не так много чтобы съемку рекламного ролика для национального телевиденья окупить. И съемки — это полбеды, главное тут — ротация. В прайм-тайм три раза и два раза днем в обычное время. Один раз ночью, наудачу. Итого шесть раз в сутки, а стоит так, что сразу автомобиль себе купить можно, а то и скромную квартирку. А где деньги, съемки и кипиш — там и Оби нарисовалась так, что не сотрешь. Крутится, во все свой нос сует и вообще делает вид, что всегда так и было, вон парни из рекламного уже ее за свою принимают, кто-то уже начал с ней заигрывать, номер телефона дал. Правда к этому бойкому тут же подошел их главный и шепотом на ухо быстро объяснил что-то, одними глазами указывая на самого Бон Хва и его «помощника», дядю Вана. Бон Хва давно приметил что на неподготовленного человека внешность дяди Вана с его лицом, больше похожим на мятый бульдозер и шрамом от лба через глаз до противоположной щеки… эта внешность оказывала на такого человека сильное впечатление. Как молотком по голове. Связываться с дядей Ваном дураков не было, тут нужно или самоубийцей быть или сумасшедшим. Паренек из рекламщиков не относился ни к одной из этих категорий и заметно сбледнул с лица, тут же порвал бумажку с номером телефона Оби и в дальнейшем даже глаз на нее не поднимал.
