Славно день прожит, — ну и ладно!
Солнце заходит, ночь пробежит.
Что будет завтра — неизвестно.
А сколько лет еще нам жить -
Неинтересно! Неинтересно!
Печальная повесть о Кроказюле
Там, где пчелы носят в улей
по утрам душистый мед,
на опушке Кроказюля
в белом домике живет.
По утрам играет гаммы,
ест пампушки на обед.
Очень миленькая дама:
Ей всего лишь триста лет.
Любит щеточкой сапожной
так посуду оттереть,
что потом в кастрюли можно
словно в зеркало смотреть.
Только нынче Кроказюля
у окошечка грустит,
и не смотрится в кастрюли,
потеряла аппетит,
ей не естся сладкой пенки
и не ходится в кино,
и девятая коленка
не сгибается давно.
Даже шляпка набок сбилась,
Это вовсе неспроста!
Что ж такого приключилось?
Что не эдак? Что не так?
Потому ей стало тяжко,
и вздыхает грустно: "Ах!",
что задумалась бедняжка
о прошедших о годах.
Взгляд у Кроки невеселый,
плачет Зюля иногда:
годы мчаться словно пчелы,
исчезая без следа.
Не успела сделать дела,
сгрызть орешков пять пудов,
как десяток пролетело
Кроказюлиных годов.
Попасла стрекоз в июле,
мох настригла у пруда -
двадцать лет быстрее пули
улетели в никуда.
На обед вздремнула малость,
так кружилась голова -
тридцать лет еще промчалось
даже вроде тридцать два.
Кроказюлины подружки
только вышли из яиц -
а глядишь — совсем старушки.
Из морщин не видно лиц.
И берет она фонарик
у морщинистых подруг,
И читает календарик
с выражением и вслух.
Нет печальнее на свете
чем листы календаря.
Помогайте взрослым, дети,
И не тратьте время зря!
Чудный остров
Однажды, дело было в Гавре,
забрел я в порт, не помню как,
и там про остров цветозавров
мне рассказал один моряк.
А там на грядках и полянах
растут… нет, водятся скорей,
десятки видов очень странных
полуцветов-полузверей.
Раскрыв прозрачный сарафанчик,
когда поднимется Норд-Ост,
взлетает птеро-одуванчик,
и ловит в воздухе стрекоз.
А чуть развеются туманы
и разойдутся облака
гиганты бронто-баклажаны
пекут на солнышке бока.
Видны пластинки стего-лавра
и вызывает интерес
опаснейший из цветозавров
ужасный, дикий фикус-рекс.
И просто сердце замирает,
когда из глубины реки
плезио-лилия всплывает
и раскрывает лепестки.
Я в путь готов собраться завтра,
и бригантину оснастить,
чтоб чудный остров цветозавров
хоть ненадолго навестить.
Сперва найдем Борнео остров,
а доплывем до этих мест, -
двенадцать румбов к Норд-Норд Осту,
а дальше точно на Зюйд-Вест.
Поскольку адрес мне известен,
туда я точно попаду.
Хотите плыть со мною вместе?
Скорей пишите. Я вас жду!
Кому чего не хватает
Под цензуру родителей
Бродит пустынею очень убогое,
Очень унылое членистоногое.
Во всей окрестности с прошлой среды
Только жара и ни капли воды.
Членистоногое молится Боженьке:
— отдало б я свою членистоноженьку
только б воды раздобыть где-нибудь,
чтоб остудить мою головогрудь.
А в бесконечной дали от пустыни
Воды морские покоятся синие.
Вдаль посмотри хоть туда, хоть сюда
Справа, и слева, и снизу вода.
Ходят холмами там волны пологие,
Прячутся в камушках головоногие,
Тихо мечтая, как в ясные дни
В небе бы славно порхали они.
А над лугами, смешные и милые,
Ловко проносятся чешуекрылые,
Каждый из них получить был бы рад,
Панцирь, и клешни, и жало и яд.
Так, от амебы до физика-гения,
Каждый желает себе улучшения,
Бабочка ль Вы, осьминог, скорпион…
Мир наш (увы!), совершенства лишен.
На поляне
.
В небе, белом как сметана,
солнца желтая печать
мы приходим на поляну
насекомых изучать.
Колоски как сотня свечек
в свете солнечном горят.
Серый маленький кузнечик
прыг да прыг — на все подряд
на тебя похож немножко
(ты ведь тоже прыгать рад!)
сзади длинненькие ножки
и — коленками назад.
Вот дугой он ноги выгнул,
и раскрылись два крыла.
Видишь: он слегка подпрыгнул
и взлетает как стрела!
И летит наверх, под тучи
звонкий треск, как будто смех:
Я кузнечик! Я прыгучий!
Я летаю лучше всех!
Как на мультик на экране
мы глядим во все глаза:
пролетает над поляной
озорная стрекоза.
Круто вверх идет спиралью,
в сторону и вниз рывком,
голубой горит эмалью,
зависая над цветком.
И кругами над поляной
продолжает свой полет.
крылья — радугой стеклянной,
тело — точно вертолет.
Вот схватили что-то ноги.
Миг один — и сразу в рот.
Средь козявок шестиногих
страшной хищницей слывет.
Вверх по ветке очень ловко,
как по трапу капитан,
божья ползает коровка,
красный в пятнышках кафтан.
Мы просили: «Дай немножко
нам, коровка, молока!»
Но она, задрав одежку,
улетела в облака.
Мы еще по травам пряным
походили босиком.
Хорошо, что есть поляны
в нашем парке городском.
Ужасный призрак
.
.
.
Урчит компьютер, будто кот,
готов играть с тобой.
Но ты запомни наперед,
что страшный призрак в нем живет
по имени «GAMES-бой»
Ужасный, словно Бармалей,
он там не просто так:
ведь он и взрослых и детей,
друзей соседей и гостей
обманывать мастак.
Глубокой ночью, как туман,
когда все спят кругом,
тихонько, словно таракан
скользит он к нам через экран
а, может, Си-Ди-ром.
Летит, садится на кровать,
туда, где голова,
и начинает нам шептать
ужасные слова.
Пока не выйдет солнца край,
до самого утра
он шепчет: «Новая игра.
Гейм овер! Новая игра!
Играй! Играй! Играй!»
Подавшись силе этих слов
GAMES-боя наглеца,
