Он кивнул, и с ожиданием посмотрел на девушку. Она открутила пробку и вручила ему бутылку, Макс схватил ее своими пухлыми ручками, которые все еще имели младенческие впадинки. Он жадно пил воду, переворачивая бутылку так высоко, что часть жидкости пролилась на его футболку. Когда мальчик выпил полбутылки, Диас потянулся и остановил его.
- Помедленнее, chiquis. Ты можешь даже заболеть, если будешь пить слишком быстро или слишком много.
Макс смерил его внимательным взглядом.
- Что это означает?
- Chiquis?
Макс кивнул, и Диас ответил:
- Малыш.
Макс захихикал, а затем хлопнул себя ладошкой по рту.
- Ой, я заговорил.
- Несомненно, и об этом нужно рассказать твоей маме.
Диас наклонился и взял мальчика на руки.
- Давай пойдем, поищем ее. Она о тебе очень беспокоится.
- Я хотел поймать котенка, - сказал Макс, обнимая Диаса за шею, - он побежал под грузовик, и я следом за ним. А потом я застрял.
- Такое могло произойти с любым из нас.
- Но вы же не застряли…
- Почти застрял.
Милла слушала болтовню Макса и мягкие ответы Диаса. Он легко и непринужденно беседовал с ребенком, и девушка поняла, что его жизнь, видимо, была не такой уж уединенной, как она себе вообразила. Несомненно, у него был опыт общения с маленькими детьми, он знал, как и о чем с ними разговаривать и поднял Макса на руки так, словно проделывал это сотню раз. И малыш абсолютно его не боялся. Это было такой невероятной стороной характера Диаса, о которой Милла даже не подозревала, и она была этим очень заинтригована.
На полпути к дому им встретились Бакстер со своими людьми и несколько врачей скорой помощи. Впереди всех бежала взволнованная мать. Она закричала, когда увидела своего малыша, и Макс тоже закричал:
- Мама! Я застрял!
Женщина выхватила сына из рук Диаса, сжала в объятьях и принялась целовать с ног до головы, везде, где только могла дотянуться. Она одновременно плакала, смеялась и ругала малыша, а Макс пытался рассказать ей о котенке, и о человеке с большим ножом, который освободил его, а также о том, что он не разговаривал с незнакомыми людьми, как его и учили.
Затем Макса осмотрели врачи, чтобы убедиться, что он не пострадал. Тень от грузовика спасла ребенка от солнечных ожогов и позволила избежать теплового удара. Сама же Милла, как и другие люди, участвовавшие в поиске, нуждалась в воде и отдыхе.
Все медленно возвращались к дому малыша. Девушка переговорила со своими людьми, и они расселись по своим машинам. Она тоже шла к своему автомобилю, когда ее остановил телевизионный репортер и попросил дать интервью. Милла передала лучшие пожелания Максу и его семье, похвалила действия полиции Эль-Пасо, сообщила, как можно в случае надобности связаться с Искателями и кратко рассказала о том, как Макс оказался под грузовиком и почему не смог выбраться сам. Она заметила, что Диас куда-то исчез, и не стала упоминать о нем в интервью. Вот уж чего он точно не хотел бы, так это того, чтобы его лицо мелькало во всех телевизорах штата.
Репортер уехал, Милла уселась в автомобиль, завела двигатель и осмотрелась в поисках Диаса. Он вновь появился около машины, будто из-под земли и устроился на соседнем сидении. Они выехали с места парковки и помчались по улице.
Несколько минут в салоне автомобиля царило молчание, а потом Диас тихо произнес:
- Ты так и не дождалась этого момента.
Девушка сразу поняла, что он имеет в виду ту минуту, когда мать сжала в объятьях своего малыша, убедилась, что он цел и невредим, и счастье озарило ее лицо.
- Нет, - ответила Милла, и горло ее сжалось, - в последний раз, когда я видела своего мальчика, он плакал. Джастин дремал около моей груди, когда его внезапно вырвали из моих рук. И он так громко закричал…
Она видела его крошечное, сморщенное личико так ясно, словно вернулась в то ужасное мгновение. Она крепко сжала зубы, пытаясь удержать горячие слезы.
- Теперь я понимаю, почему ты занимаешься этим, - сказал Диас после долгого молчания. - Это хорошее дело.
Она откашлялась.
- Лучшее на свете.
Диас сказал дрогнувшим голосом:
- Не знаю, найдешь ли ты своего сына, но я убью Павина за то, что он с тобой сделал.
Было почти девять часов, когда Сюзанна Коспер влетела на подъездную дорожку и кулаком ударила по кнопке открытия гаража. Дверь плавно поднялась вверх, и увидев, что другие места на парковке пусты, Сюзанна поняла, что Рипа нет дома. Большой, отделанный кремовой штукатуркой дом был темным. Когда Рип был дома, дом светился как центр города; он включал свет в каждой комнате, в которую входил, и забывал выключить, когда покидал комнату.
Теперь, когда Сюзанна приезжала домой, Рипа, как правило, не было. А если случалось так, что он был дома, они редко разговаривали.
Двадцать лет брака летели ко всем чертям, и Сюзанна не знала как можно остановить это. У них было так много общего, что она не могла понять, почему им совсем не о чем поговорить сейчас. Каждый из них любил свою карьеру, им обоим нравилось получать за свою работу приличные деньги.
