Я самый сильный маг на планете.Опора империи, страх врагам.Побеждаю во всех войнах, а когда их нет — отдыхаю.Так в какой момент моей жизни всё пошло не так?Когда я согласился выполнить личную просьбу Императора?Или когда ко мне в усадьбу прислали на практику целую толпу «альтушек»?Кто такие «альтушки»? Как по мне, напасть, хуже любого монстра.Магия, сиськи и энтузиазм при полном отсутствии мозгов.А ещё их всё время кто-нибудь хочет убить…
— Тах-тах-тах! Вертушка, которую за нами послали, над лесом зависла, — увлечённо вещал министр обороны, периодически сдувая с носа очередную каплю пота. — И тут бабах! Рёв и сразу взрыв! Я только голову поднять успел, глядь, а костяной дракон уже нашу вертушку треплет, будто куклу тряпичную…
Министр от волнения взмахнул руками, едва не свалив с полки ведёрко с водой.
Хотя в пахнущей горячим деревом парилке было просторно, но министр увлёкся и чувствовал себя не иначе, как на сцена.
— Ну, Воло-о-одь! — с улыбкой протянул Степан Викторович и снял с гвоздя берёзовый веник. — Ну ты рассказывай-то нормально.
— А что не так?
— Как «что не так»? Какой, нахрен, рёв? — Степан Викторович окунул веник в ведро. — Дракон-то костяной. Чем ему реветь?
— Ну, — задумался министр. — Ну ладно тебе, не докапывайся.
— Молчу-молчу! Кость, ложись…
Константин Васильевич, глава Тайной Канцелярии, послушно растянулся на скамейке и подставил Степану Викторовичу спину.
— Только не сильно, — буркнул он. — Володь, рассказывай давай, не отвлекайся.
— Ну да! — согласился Владимир Александрович. — Вертушка, значит, взрывается, и тут прямо передо мной из-под земли начинает выкапываться кадавр…
— А кадавр — это что? — уточнил Сеня, племяш Владимира Александровича.
На посиделках с друзьями дяди он присутствовал не впервые, так сказать, нарабатывал полезные связи с младых ногтей, но попасть сюда, в святую святых для всего государственного аппарата Российской Империи, удостоился чести впервые.
— Кадавр — это хренатовина такая огромная, — пояснил министр. — Из трупов сшитая. Вроде как танк от мира нежити. Сильный, падла, здоровенный, так ещё и с защитой от магии. Лич ими наши укрепления штурмовал.
— Понял, — кивнул Сеня и решил ещё раз попытать счастья: — А можно мне тоже пива?
— Да с хера ли⁈
— Володь, да разреши ты парню выпить! — лицом в скамейку крикнул Константин Васильевич. — И рассказывай дальше!
— Молод ещё, — нахмурился министр. — Так… на чём я остановился?
— Кадавр, Володя! Кадавр!
— Ах, да. Кадавр. Так вот, вырывается прямо передо мной из-под земли кадавр. А я смотрю, ну не обычный он ни разу. Глаза зелёным светятся, вместо правой руки ковш экскаваторный, и сам весь как будто бы бронёй обшит…
— Ого, — отхлебнув из кружки, решил изобразить участие Сеня. — И что же дальше?
— Дальше ещё один появился, чуть левее, — продолжил Владимир Александрович. — А там и ещё один, уже со стороны болот. И четвёртый сзади подобрался. Кое-как живыми выбрались, — вздохнул министр. — Повезло.
На какое-то время в парилке воцарилась тишина. Лишь Степан Викторович легонько пошлёпывал веником Константина Васильевича.
— А как выбрались-то? — наконец-то подал голос Сеня. — Что случилось-то?
— Скуф случился, — ухмыльнулся министр.
— То есть?
— То и есть. На нашу удачу, он на той самой взорвавшейся вертушке летел. Дракону пасть разломал, упал неподалёку, ломанулся по кустам наугад и на нас вылетел.
— И-и-и? — не понял Сеня.
— И угандошил кадавров, чего не ясного-то?
И снова тишина.
— А как?
— Обыкновенно, — пожали плечами остальные. — Это же Скуф.
— Не понимаю, — Сеня почесал в затылке. — Раз этот ваш Скуф настолько крут, почему не он тогда министр обороны? Или… главнокомандующий какой? Или вообще канцлер?
Константин Васильевич хрюкнул в скамейку, а Степан Викторович не сдержался и заржал в голос.
— Ха, — по-доброму улыбнулся Владимир Александрович и потрепал племянника по мокрым волосам. — Да потому что, Сень. Я вот минобороны, да? И как думаешь, часто я могу вот так вот в бане посидеть, попариться? Не по делам чтобы, без выгоды, с душой?
— Ну…
— Нечасто, Сень, совсем нечасто, — тяжко вздохнул министр. — Только вот когда к Скуфу выбираюсь. А он, зараза, так каждый день живёт.
— Говнюк, — подытожил Степан Викторович, не скрывая зависти.
— И кому из нас, по-твоему, лучше?
В этот момент дверь в парилку распахнулась, и на пороге возник герой недавнего рассказа, Василий Иванович Скуфидонский собственной персоной.
— Так, пацаны, хорош языками чесать, давайте уже на выход, — тоном, не терпящим возражений, сказал Скуф. — Мясо готово. Мне Кузьмич мозг чайной ложкой съест, если остынет…
Итак…
Зовут меня Василий Иванович. Фамилия моя Скуфидонский. А позывной мой, стало быть, «Скуф». Для краткости и благозвучия. Фамилия моя настолько древняя, что страшно становится, и начало своё берёт аж с древней Руси. Предки мои ещё первым князьям послужить успели.
И царям.
И императорам.
И даже парочке императриц.
Короче говоря, всю дорогу Скуфидонские служили русским самодержцам, ну вот и я семейную традицию продолжаю.
Служу.
Возможно, кого-то такое положение вещей могло бы не устроить, а вот для нас лучшей участи нет. И дед мой с этим согласен был, и отец. Я ведь ещё, помнится по молодости, задавался вопросом: «Почему?»
И вот до чего додумался:
Во-первых, это всяким бедолагам слабосильным нужны чины и громкие звания, чтобы кому-то что-то доказать, а нам того не надо. Мы, если что, можем просто рожу сломать.
