– Мы не успеем засветло доехать до Верхних Чаек. – расстроенно произнесла Тари, поглядывая на небо.
– Не успеем. – согласился Берен. – Через час стемнеет. Тут недалеко сосновый лес, в нём заброшенный детский лагерь. Некоторые домики неплохо сохранились, можно переночевать там, – краем глаза он увидел, как Тари обхватила себя за локти, и знал, что сейчас она корит себя за задержку. – К завтрашней ночи должны успеть в госпиталь. Ведь её лекарство будет работать ещё сутки, верно?
– Не знаю, – почти шёпотом ответила Тари, – слишком много было переживаний. Возможно, блокатор уже на исходе…
Берен понимал все риски, и в его голове зудела мысль, назойливая, как комар: он знал способ помочь Эльсе, если действие лекарства закончится раньше, чем они доберутся до госпиталя. Этот способ мог бы сработать. Но прибегнуть к нему – значит воспользоваться своей мутацией. И тогда это уже не будет исключением, как для Тари. Это будет попыткой научиться управлять этой дрянью, а значит, пустить её в себя ещё больше, признать её своей частью, перекрыв все отходы, пусть и иллюзорные, к «чистой» жизни. Но на второй чаше весов – шанс для Эльсы стать «чистой» после операции.
Берен долго молчал, вслушиваясь в переживания Тари. Она, так часто бывавшая козлом отпущения для своих близких, привыкла чувствовать свою ответственность и вину за всё происходящее и во что бы то ни стало пытаться всё исправить. Осознанно ли, нет ли, но все они пользовались этим. И больше всех – чёртов Сол, который не ценил ни саму Тари, ни её чувства!
– Ты и так очень много отдала им, Тари, – произнёс Берен, – слишком много!
Тари молча посмотрела на него, и, даже не глядя в её глаза, он понял: она ему не верит.
– Я уверен, что и они сделали для тебя немало, но ведь человеческое добро – это не магазинный товар, за который ты должна заплатить. А ты платишь, причём с лихвой.
– Я многим им обязана, – тихо ответила Тари. – Всей своей жизнью…
– И для этого всю свою жизнь ты должна положить на то, чтобы быть для них удобной? Чтобы отдариться?
– Не говори ерунды.
– А ты этой ерунды не делай!
– Ты ничего не знаешь…
– Но кое-что видел! – Берен вздохнул. – Тари, если за доброту и любовь с тебя требуют плату – это что-то не то. Настоящая доброта – бескорыстна. Настоящая любовь – безусловна. Либо они есть, либо их нет. Их невозможно заработать, притворяясь кем-то другим, кем-то… удобным, как домашние тапочки!
Тари не ответила. Смотрела перед собой, не видя дороги.
– Знаешь, любовь в этом мире, наверное, не выжила, – наконец произнесла она. – Или тоже мутировала. У всех есть какое-то «но». «Я тебя люблю, но…» Это не по-настоящему.
– Но ты же любила.
– Любила, но… – Тари невесело усмехнулась. – Любовь высохла. Поблёкла, как позапрошлогодний гербарий. Тронешь – рассыплется. Такой любви только меж страниц толстых книг храниться. Или под стеклом. У меня для неё не было ни того, ни другого…
– Эльса! – громко позвал Берен, и девчоночья мордашка вынырнула в окошке между кузовом и кабиной.
Нет, он ничего не решил. Он старался об этом даже не думать, потому что знал: если подумает, если всё хорошо взвесит, выбор сделает неверный. Тот, что подскажет разум, а не сердце. Поэтому действовать нужно было быстро. Дать по газам так, чтобы не было возможности включить заднюю.
– Малая, можешь мне помочь? Давай мы с тобой попробуем сосредоточиться и настроиться друг на дружку. Попробуем установить связь, чтобы я смог почувствовать тебя, как чувствую Тари и… удержать, если что.
– Старшая мать говорила, – вмешалась Тари, – что связь не обязательна. И нужно не вбирать в себя чужую тьму, а, вытягивая, направлять по касательной, чтобы она не навредила тебе.
Эльса нарочито вздохнула, как обычно вздыхают взрослые, когда кто-то несёт чушь:
– Что вы придумываете какие-то сложности, – сказала девочка учительским тоном, – со мной всё будет в порядке, потому что Гудвин забирает мои страхи так же, как Берен – твои, Тари!
– Гудвин – лишь твои выдумки, милая! – с плохо скрываемым раздражением ответила Тамари.
– А вот и нет! – вскинулась девочка. – Скажи ей, Берен! Скажи! Ведь я сегодня так много тебе про него рассказала, и ты поверил!
Тари устремила удивлённый взгляд на егеря.
– Я не думаю, что Гудвина не существует, – неохотно признал он. – Во всяком случае, этот тип знает то, что Эльса знать никак не может.
