[Заметка: напечатано в машинописном формате.]
Дорогой Эд,
Девять дверей открыто,
И так много еще остается.
Я храню глаза в банке...
Чтобы лучше вас видеть!!!
Пора бежать, еще много работы.
Скоро получите от меня весточку.
Навеки ваш, ВЛАСТЕЛИН ДВЕРЕЙ.
– Ну, не совсем Шекспир... – Дэн вернул лист Йи. – Как мы узнаем, что это не просто какой-нибудь ненормальный, который хочет, чтобы ему верили?
– Потому что конверт был отправлен вчера, – ответил детектив.
– Если это все, то вполне вписывается в твой профиль, – сказал Кларк. – И скажи нам, что значит девятка на груди Камэй?
– И почему это не заставляет меня чувствовать себя лучше? – Дэн мысленно представил Люси с сияющими глазами, дотрагивающуюся до гитары Хендрикса.
Ее глаза...
Он снова повернулся к патологоанатомическому столу, впившись взглядом в безмятежно-белое лицо Камэй.
– Вы нашли сколько-нибудь стекловидной жидкости в ее глазах? – спросил он Делани.
Патлогоанатом даже не оторвал взгляд от тела.
– Нет. Он вынул эти леденцы целыми и невредимыми. Минимум разрывов на веках говорит о том, что он использовал пальцы, а не нож.
Кларк увидел, что Дэн нахмурился.
– Что такое?
Этуотер показал на письмо в руке Йи.
– Если он на самом деле собирает их глаза то пара Артура Маккорда не будет идеальным экземпляром. Либо он испортил ту работу, либо он становится искуснее. Либо... – Агент заколебался.
– Либо на сей раз ему помогали, – закончил спецагент. – Ты это хотел сказать?
– Может быть. Кто-то, кто не смог проникнуть в клетку для душ Маккорда, но сумел впустить убийцу в верхнюю студию Камэй. Этот кто-то мог держать Камэй в полном молчании и спокойствии, пока убийца делал свою работу.
Кларк и Йи обменялись хмурыми взглядами.
Прежде чем они смогли ответить, зачирикал мобильный Дэна. Он извинился и отошел на несколько шагов, чтобы ответить.
– Этуотер слушает.
– Дэн! Ты в Сан-Франциско? Я еду.
Он понизил голос.
– Натали? Я думал, тебя загнали в нору Бог-знает-где.
– Так и было. Слушай, мой самолет прибывает в 11:30. Объединенные Авиалинии, рейс 1008. Ты можешь меня встретить?
Дэн достал ручку с блокнотом и записал информацию.
– Конечно. Но зачем ты летишь сюда?
– Я говорила с Люси.
– Ясно. – Он снова взглянул на патологоанатомический стол.
Делани снимал плоть с лица Камэй по направлению от лба к подбородку. Взяв специальную пилу, патологоанатом начал делать продольный разрез черепа, чтобы достать мозг. Звук жужжания вращающегося лезвия понизился, когда пила вгрызлась в кость.
– Что она сказала?
– Кто-то помогает убийце. Кто-то мертвый.
Лицо Дэна вытянулось.
– Этого-то я и боялся. Увидимся в полночь.
– Не могу дождаться.
Страстное желание в ее голосе заставило его на секунду потерять дар речи.
– Да, – наконец сказал он. – Я тоже.
Но в ответ услышал лишь гудок.
После того, что сказала ей Люси, Натали знала, что абсолютно точно не сможет позволить себе спать. Чтобы быть уверенной, что не заснет, она сделала две вещи, о которых никогда бы даже не подумала раньше. Она выпила большую чашку крепчайшего кофе, из-за которого у нее, возможно, будет рак толстой кишки через двадцать лет, и села у иллюминатора, когда летела в Сан-Франциско. Когда действие кофеина стало ослабевать, она заставила себя посмотреть вниз на крошечные огни Сан-Хосе. Напомнив себе, что летит в маленькой металлической коробке в 20000 футах над землей, она почувствовала толчок чистого головокружительного ужаса, который мигом взбодрил ее.
Натали резко опустила шторку и прижалась спиной к креслу, тяжело дыша. Пассажир, сидевший напротив нее через проход, – худой негр с аккуратно подстриженной бородкой, – улыбнулся и приложил руку ко рту, громко прошептав:
– Не беспокойтесь! Мы сделаем это.
Линдстром посмеялась над собственной пугливостью. Действительно, она должна была гордиться собой. Первый раз в жизни ей пришлось лететь одной.
Не то чтобы Липински не угрожала поехать с ней. Наоборот, она заставила Натали позвонить Делберту Синклеру, который мрачно намекнул на беды, ожидавшие ее семью в случае отказа от защиты службы безопасности.
– Я так понимаю, что ваш отец только что заключил важный правительственный контракт на строительство, – пробормотал он. – Будет стыдно, если контракт расторгнут. А еще стоит вопрос о долгосрочном медицинском страховании вашей матери...
Натали повесила трубку, прежде чем смогла передумать. Единственное, о чем она сожалела, – что не было руки Дэна, которую она могла бы сжимать во время вдвойне мучительных взлета и посадки.
