Чуть позже Аэн выяснил у Рашшас, что на суше русалки могли спокойно находиться часов восемь без вреда для себя, после чего всё, что покрыто чешуёй, плавники и жабры стоило омыть водой, чтоб не засохло. Именно это целитель и принялся делать для Риссы, потому что по его подсчётам времени с тех пор, как её вытащили на его спальную шкуру, прошло уже достаточно много. Рашшас же на черноглазую соплеменницу, как ни странно, было плевать, её интересовал только её Жемчужинка. Видимо, она принадлежала к числу тех, кто был на стороне кого-то другого из четырёх лидеров.
Эмиэль с Ариеном вернулись из тоннеля только спустя часов девять. При этом лица у обоих были крайне задумчивые.
— Где вы бродили? — начала допрашивать их предводительница. Если бы она не была на сто процентов уверена, что там до самого десятиметрового нагромождения булыжников в восьми часах пути от пещеры абсолютно ничего и никого не было, она бы уже извелась.
— Пытались найти место, откуда отряды слышали песни, — объяснил Эмиэль, — но если такое место и есть, то оно наверняка у самого завала. По крайней мере в четырёх часах ходьбы отсюда мы ничего не обнаружили, так что я склонен предполагать, что искать нужно дальше.
— Что ты хочешь узнать? — Эмиэль никогда не делал ничего просто так, поэтому Ная хотела выяснить настоящие мотивы его поисков.
— Возможно, мы внутри ещё одного измерения или барьера, — начал озвучивать свои предположения мужчина, — сама посуди: если песню поют не русалки, а в Има кроме них только Главная Жрица Хаоса, которая бы точно петь не стала, значит должен быть другой источник — заклинание, магия… Что-то, что создаёт звук в тоннеле.
— Мы скорее всего избежали этого чего-то благодаря звезде Ариена, — задумалась Ная, — так что, если ты хотел попасть под влияние этого, скажем, заклинания, то тебе нужно было как минимум идти без него.
— Я надеялся, что он уловит момент, когда вокруг него рушится это «заклинание», — возразил Эмиэль, — думаю, что стоит проверить и с ним и без него. Завтра сходим с ним до самого завала. Если ничего не найдём, я потом схожу ещё раз с Шиином — может, он что-то обнаружит.
Предводительница кивнула, одобряя план. Со всеми последними находками и событиями, она уже и забыла про песню. Хорошо, что Эмиэль про неё вспомнил. И пока Ная не могла нормально ходить, самое время было хорошенько подумать над текстом. А если бы мужчинам удалось выяснить, кто или что здесь поёт, вообще было бы прекрасно — ещё один ключ к загадке Има.
Однако, больше всех работы сейчас выпадало Аэну. Мало того, что укус Наи требовал от него постоянного внимания, так он ещё и трое суток добросовестно держал под присмотром Риссу. Кровь Кьяра ей подошла, так что русалка довольно быстро шла на поправку. Целитель с танцором каждые шесть часов омывали её водой, а в озеро выпустили, только когда она сама попросила, почувствовав себя достаточно хорошо, чтобы самостоятельно плавать. На Наю она, как ни странно, не сердилась, но и вытащить из неё хоть какую-нибудь полезную информацию за всё время, что она провела с отрядом на берегу, так никому и не удалось.
Позже за своё спасение Рисса принесла Аэну и Кьяру два инкрустированных драгоценными камнями кубка. Очевидно, это были вещи из какого-то центрального здания Има, так что стоили они очень дорого. На случай если ничего путного им здесь больше найти не удастся, отряд решил оставить эти кубки для Матери Ар'тремон, но пока мужчины из них с удовольствием пили сами. Иран даже по доброте душевной, вытащил откуда-то бутылку настойки, чтоб Аэн с Кьяром «из такой красоты хлебали то, что положено, а не воду из озера, куда русалки ссут».
Ная же с Ариеном часами напролёт пытались понять смысл теперь уже очевидно не русалочьей песни, вкладывая в её строки всевозможные смыслы, какие только приходили им в головы.
«Река бесконечным потоком несёт свои воды по этой земле.
Сквозь времена и измерения сияет её течение.»
Эти строчки, предположительно, означали энергию, которая позволяла существовать чёрному и золотому измерениям в Има.
«Словно ясные глаза Матери, видит она то, что происходит рядом.
Бурные волны хранят свои берега, унося весь сор прочь.»
«Глаза Матери» и «бурные волны», вероятно, означали приманку для монстров — «сор», которая позволяла Изумату мирно существовать все эти годы.
«Но запертое в воде зло не исчезает.
Оно будет жить веками, пока стихия не угаснет.»
Это, очевидно, было о том, что чёрное измерение не вечно, и, рано или поздно, оно должно было исчезнуть.
«Когда придёт время тонуть, придёт и создающий Демон.
Когда придёт время освободиться, придёт и разрушающий Бог.»
Кроме как приписать эти строчки себе, Ная с Ариеном вариантов не находили. Создавалось такое впечатление, что автор песни заранее знал, что Ариену нужно будет разрушить границу измерений, а Нае что-то сделать своей магией воплощения. Что именно — пока оставалось загадкой.
«Свободная, река будет течь дальше.
Но время не вечно — однажды она остановится.»
