В Белдуаре остались пятеро эльфов, поклявшихся защищать меня, даже не зная, кто я такой. Я хочу оправдать их клятву. Стать человеком, за которого им не стыдно было бы сражаться. Хочу заслужить их доверие, как и ваше… Да, возможно, для вас я еще ребенок, но я обещаю отдать всю свою кровь без остатка. Я не перестану сражаться, пока способен дышать, а вместе со мной и Валерис. – Кейлен сам не заметил, как перешел на крик, однако ничего не мог с собой поделать. Сердце отчаянно колотилось в груди, кровь обжигала жилы. Рык Валериса гулко отражался от стен зала. – Когда Империя нападет, я встану в один ряд с защитниками Белдуара. Я не просил об этом, но судьба распорядилась так, и я не отступлю. – Кейлен помолчал, переводя дух и взвешивая последние слова: – Хотите узнать мой характер, покажите мне свой!
Данн бродил по улицам Внешнего круга, казалось, полдня, пока наконец не увидел вывеску «Стариковского погреба». Именно такую харчевню он и искал: темную, уютную и чтоб вино рекой.
Шумный зал тускло освещали свечи из белого и красного воска, расставленные хаотично, но, видно, на то и был расчет. Кроме деревянных столиков и больших кресел, расположенных вокруг по два или по три, мебели в харчевне не было. При виде красной кожаной обивки Данн не мог отделаться от ощущения, будто собирался напиться в гостях у какого-нибудь лорда. Впрочем, какая разница, если он и правда именно за этим и пришел – напиться?
Парень нашел себе удобное кресло возле одного из двух каминов. Дрова там, казалось, вечно тлели, не разгораясь. Света давали мало, зато обеспечивали то дополнительное тепло, которого Данн так искал, и наполняли помещение знакомым запахом горящего дерева.
Данн откинулся на спинку кресла, покручивая вино в кубке. До попадания в Белдуар он ни разу не пробовал вина, но сразу понял, что упущенное необходимо срочно наверстать. Он поднес кубок к губам и глотнул темно-красной жидкости. Довольно вздохнул, ощутив на языке и в носу фруктовый вкус. Лорд Арнелл выдал ему полный кошель монет и велел наслаждаться городом, чем Данн и занимался.
– Я присяду, не против?
Данн оторвал взгляд от вина и увидел над собой Далена. С его плаща на пол стекала вода, а волосы налипли на лицо.
– Нет, конечно. – Данн выпрямился в кресле и щелчком пальцев привлек внимание девушки-подавальщицы.
Элайя. Так она представилась на вопрос, как ее зовут. Хочешь, чтобы обслуга тебя запомнила, – проявляй внимание. Данн жестом попросил девушку принести второй кубок.
– Вино будешь?
– Не откажусь, – сказал Дален и, повесив мокрый плащ на чугунный поручень у камина, опустился в кресло напротив Данна. – Тебя тоже все бросили?
Поблагодарив Элайю, Данн принял у нее второй кубок и наполнил его вином из своего кувшина. Деньги были чужие, да и опустошить кошелек – дело небыстрое. Почему бы и не поделиться? Правда, вопрос Далена оставил во рту кислый привкус.
– В смысле – бросили? – Данн приподнял бровь и протянул Далену наполненный до краев кубок.
Тот благодарно кивнул и сделал глоток, чтобы не расплескать вино.
– Прости, – он поставил кубок на стол и пригладил мокрые волосы, – я другое имел в виду. Просто…
– Забудь, – перебил Данн, опускаясь обратно в кресло и делая очередной глоток. – Возможно, во мне говорит вино, но ты прав. Я бы предпочел быть там, внизу, с ним.
– Вы двое близки.
– Как братья. Пока мы не вернем Риста, он – всё, что у меня здесь есть.
При упоминании Риста у Далена дернулся глаз. В отличие от Кейлена Данн его не винил. Однако было видно, что Дален сам себя винит.
Данн долил вина в свой кубок и жестом велел Элайе принести новый кувшин.
– Оставь себе, – сказал он, когда она отсчитывала ему сдачу.
Четыре серебряных марки! В Прогалине за такие деньги он бы голышом носился по улицам. А если чужие, то и не жалко. Пусть лучше будут у нее.
– Господин, я так не могу. Этого слишком…
– Никакой я не господин. Пожалуйста, оставь себе.
Элайя улыбнулась во весь рот и горячо поблагодарила Данна. Что ж, по крайней мере до конца вечера у него на столе будет лучшее вино в харчевне. Он обхватил пальцами ручку свежего кувшина и вопросительно посмотрел на Далена. Только тогда он заметил, что его первый кубок всё еще полон.
– Широкий жест, – произнес Дален, поднес кубок ко рту и залпом опустошил его, после чего с ухмылкой протянул Данну за добавкой.
«Всё-таки не зря он мне понравился».
Данн вспомнил, что в последний раз они с Даленом пили в «Привале путника» еще в Кэмилине – в ту ночь, когда они потеряли Риста. С тех пор они ходили, постоянно оглядываясь. Эта мысль заставила его больше ценить вино в кубке и монеты в кошельке, но она же вызвала чувство тоски по другу.
– А брат твой где? Он разве не из тех, кто тоже запивает свои печали?
Дален рассмеялся, откинувшись на спинку кресла.
– Эрик любит вино не меньше нашего. Но не сегодня. Мы по-разному справляемся с разочарованием. Я пью, он – тренируется.
– Я, пожалуй, за то, чтобы пить.
