Трандуил с трудом сполз с ложа, на котором его оставил Тор, и, держась за предметы мебели, пошатываясь приблизился к окну. Только сделав глубокий вдох и ощутив как свежий воздух проник в легкие, он почувствовал некоторое облегчение. Головокружение чуть спало, и тошнота отступила, но невыносимая головная боль все также разрывала виски, и Трандуил прижался головой к оконному проему, опасаясь падения. Кто бы знал, что возвращение памяти столь болезненно… А знал ли сам Эру, что такое может случиться? Насколько он мог судить по его виду, произошедшее не было для него неожиданностью. Но и готов он был не больше. Хотелось рассмеяться, да мешали рвотные позывы.
Дверь открылась и закрылась, но Трандуил остался на месте, почти не сомневаясь, что пришедший – не его Айну.
- Как ты себя чувствуешь?
Трандуил усмехнулся и сжал в кулаки ладони, попытавшись хоть частично собраться. Ему это почти удалось – он медленно обернулся и, приложив к груди руку, ответил с едва заметной иронией:
- Я чувствую себя, как и любое существо, которому выпала честь побывать в обители Эру Илуватора.
Вновь почувствовав подступающее головокружение, Трандуил сделал небольшой шаг назад, опершись на подоконник. Один вздохнул и шагнул к нему. Подняв руки, он прикоснулся к его вискам и тихо повелел:
- Закрой глаза.
Трандуил чувствовал себя таким больным, беспомощным и несчастным, что послушался беспрекословно. И будто волна омыла его голову. Водоворот воспоминаний, не отпускавший его со встречи с Одином, вдруг замедлился и успокоился полностью. Все снова обрело свое место.
- Один Всеотец так же быстро лечит, как и калечит, - иронично сказал он, стоило Одину отступить.
- Перестань, - вымученно отмахнулся Один, отойдя к креслу. – Когда сын от меня отвернется, это будет тебе достойной местью. Ты ведь сказал ему?
Трандуил вдруг рассердился, принявшись мерить шагами комнату, а Один устало опустился в кресло, ожидая ответа. Справившись с эмоциями, эльф остановился и надолго замолчал, вглядываясь в закат.
- Ты ничего мне так и не скажешь? – спросил Один. – Мне проще принять твою ярость, чем молчание.
Валар и эльфы не наблюдают часов и могут пребывать в задумчивости на протяжении долгого времени. Но Один ждал – ответа, решения, приговора – и каждый лишний миг лишь продлевал его мучения.
- Я чувствую себя так, будто во мне сейчас пытаются ужиться две совершенно разные личности, - наконец заговорил Трандуил, и Один неожиданно пожалел, что тот стоит к нему спиной. В его голосе слышалась улыбка и, должно быть, его невероятные глаза сейчас пронзали лучи заходящего солнца, делая их теплее и глубже. Но взгляд его был направлен вовнутрь и был настолько одухотворенным и восторженным, как если бы он сделал невероятное и прекрасное открытие. – Одна из них ненавидит тебя. Ты пленил меня, лишил памяти, разлучил с дорогими мне созданиями… А другая… ищет тебе оправдания.
- Находит? – невесело усмехнулся Один. Трандуил обернулся.
- Успешно, - с некоторым удивлением проговорил он. – Ибо моя жизнь должна была закончиться в том мрачном царстве, где я оказался…
- Царстве тьмы.
- … и именно твои люди нашли меня и исцелили.
- Это было нашим долгом, - отмахнулся Один, но Трандуил, будто не услышав, продолжил:
- Мой сын остался в Средиземье, приняв на себя правление, и даже после моего возвращения ни разу не заикнулся о возвращении в Валинор.
- Он бы и так остался…
- И, Эру, не будь этого заточения, разве узнал бы я, что кто-то готов ждать и искать меня на протяжении столетий? Ведь я – всего лишь эльф, а Тор – Айну.
- Ты не просто эльф, - вновь перебил его Один.
Воцарилось молчание. Теперь Трандуил смотрел на него ровным и задумчивым взглядом.
- Тебе не нужно мое прощение, - наконец понял он, - ведь ты сам себя простить не можешь.
Один вскинул на него взгляд. Мог ли он предвидеть, что его разговор с эльфом сложится так: что эльф будет искать ему оправдания, а он – их отвергать? Король эльфов был прав – он сам не мог найти себе оправдания.
- Значит, ты ему не сказал.
- Нет, Один, и не скажу. Не потому, что этих оправданий для меня достаточно. А оттого, что не нужно много мудрости, чтобы знать, что два родителя – лучше одного, и один – лучше полного их отсутствия. А мы оба знаем, как воспримет Тор подобную новость.
Один опустил голову, поднялся и, дойдя до двери, сказал, не оборачиваясь:
- Однажды я сказал тебе, что, возможно, ты превзошел меня в мудрости. Теперь я в этом уверился.
Дверь тихо закрылась, и Трандуил прошел на террасу. Устремив взор в небо, он с удивлением и восхищением воззрился на очерченную заходящим солнцем планету.
- Это Арда, мой эльф. Мы зовем ее Мидгардом. - Тор приблизился почти незаметно. Почти – потому что Трандуил всегда безошибочно определял его появление – по какой-то теплой волне – любви и радости, которая окутывала его в присутствии Айну. Бог опустил ему на плечи руки и, прижав к себе, запечатлел долгий поцелуй на затылке.
- Финрод Фелагунд, эльф-Нолдо из третьего дома Финвэ, однажды сказал в Менегроте, что Арда – круглая, - отрешенно заметил он.
- И как это восприняли?
