Она бросает вызов свету, мужу. Она бросает вызов машине, которой в ее сознании предстает достаточно достойный на самом деле человек – Каренин.
Каренин – тоже символ тех вельмож Екатерининской эпохи, которые все-таки побеждают женщину, Екатерину.
Ведь они тоже боролись с ней. Баба повелевает ими! Екатерина говорила про себя: «Я, конечно, императрица, но я ж тоже и баба». Есть такое апокрифическое ее высказывание.
Конечно, русские женщины всегда были, на мой взгляд, очень сильными. Вспомните «Капитанскую дочку», один из первых образов.
Марья Ивановна – тоже героиня, она тоже не жертва. Ее возлюбленного бросают в узилище, в кандалы, а она доходит до императрицы – опять Екатерина! – и та решает, организует мир правильно, организует мир справедливо.
Я сейчас пытаюсь вспомнить какие-то трагические образы. Может, «Бедная Лиза» Карамзина? Но это скорее подражание французской эстетике. Это какой-то нерусский образ.
А дальше, смотрите, «Барышня-крестьянка», очень ловкая девушка. Все по-своему решает. А «Дубровский»! Как мужественно Маша себя повела!
Говорит: «Поздно – я обвенчана, я жена князя Верейского. Это мой муж, и я буду ему верна». Какие сильные, какие рыцарские образы, какие рыцарские слова!
Настасья Филипповна, Аграфена и Екатерина из «Карамазовых» – демонические женщины, демонические личности.
У них и судьба непростая. Гораздо более сложная, чем в реальности бывала, я думаю, в XIX веке у их прототипов.
Русские женщины в русской литературе являют собой замечательнейший тип.
Героини Гончарова – то же самое. Помню только, по-моему, в «Обыкновенной истории» была такая несчастная Юлия, погубленная главным героем.
Приходит время героинь Чехова. Таких как бы героинь из такого мидл-класса, по тем временам из разночинцев.
Они все рвутся куда-то, чего-то хотят. Бросают вызов не просто обстоятельствам – не того полюбила, не с тем переспала, а как три сестры хотят изменять мир!
Они революционерки по духу. Вот кто такие русские женщины!
Это очень важный тип, который воспитывался на протяжении столетия. Они почему революционерки? Потому что в них, на мой взгляд, незримо присутствует образ Екатерины, образ великих женщин XVIII века.
Образ женщин, бросивших вызов общественному мнению. Женщин, переписывавшихся с Вольтером, как Екатерина, или, как Елизавета, имевших мужа из певчих, украинского свинопаса Разумовского. Или Екатерина I – вообще же особый типаж такой: от Меншикова – к Петру и возведена на высший престол.
Так вот, революционный образ женщины – это как будто попытка женщины восстановить себя в статусе императрицы, повелительницы. Оказаться на гребне истории русской.
Женщина играет огромную роль. Вот и Лиля Брик, муза Маяковского. Она, конечно, не русская женщина, она еврейка, но вполне находится в контексте русской революционной семантики, в русской революционной метафизике. Это, конечно, уже несколько другая эпоха – эпоха советского времени.
Но образ русской женщины, как он создан русской литературой, представляется самым интересным женским образом, который только есть на земле.
Нет интересней, красивей настоящих женщин – русских женщин, не важно, национально они русские или у них там есть какие-то нюансы в происхождении.
Нет ничего интереснее этого их героического менталитета, менталитета вызова.
И кстати, сотрудничество с мужчинами – это очень важная черта русских героинь. Они всегда окружены мужчинами, которые имеют с ними какие-то важные отношения, как и Екатерина была окружена мужчинами.
Есть в Петербурге памятник – памятник русскому женскому началу. Стоит императрица Екатерина Великая, красивая, статная женщина перед театром на Невском, за Аничковым мостом, а вокруг нее мужики стоят. По постаменту этого памятника – и Орлов, и Потемкин, и все другие.
Русская женщина окружена сообществом мужчин, которые почитают за честь иметь с ней отношения: душевные, любовные, дружеские, деловые. Это важно. Ради таких женщин стоит жить и стоит умирать.
Мое любимое произведение Достоевского – это «Преступление и наказание». Хотя все его романы, особенно написанные после тюрьмы, поражают воображение, пронизывают душу, буквально насквозь, и меняют личность человека.
Настолько этот роман втягивает во внутренние переживания, в мир героев, в проблематику и мотивы их действий.
После «Преступления и наказания» очень люблю «Бесов». Это глубочайшая и трагичнейшая вещь. Такое пронзительное и пророческое откровение не о будущем России.
Знаете, такой банальный подход советский, такое диссидентское литературоведение: вот Достоевский предсказал власть большевиков! Да ничего подобного!
Он предсказал и описал там вещи, по сравнению с которыми Октябрьская революция, величайшее событие в XX веке и в истории России, на мой взгляд, является, скажем так, частностью, является фактором.
Достоевский взял проблематику сознания масс, сознания лидера, большого мистического преступления, наказания. Проблематику власти.
