Он уже выиграл именно этим предложением «его поправить». Он, в отличие от оппонентов, провел классическую консервативную кампанию – с митингом сторонников, с текстами о России и т. п. По сравнению с его серьезностью уличная оппозиция начала в какой-то момент выглядеть просто лоботрясами, прогуливающими важное совещание.
Их тексты, которые можно прочитать на
5 марта они готовят бузу. При мысли об этом скулы сводит от зевоты. Как будто политтехнологи девяностых, не набравшие бумажек для отчетности перед заказчиком, срочно организуют «крутой перформанс», под который можно «кучу бабла списать».
С такой оппозицией об «оранжевой угрозе», пожалуй, даже вспоминать неудобно.
Но дело ведь не в них, не в актерах провинциального шапито, – дело в нас. Сумеем ли мы преодолеть скуку политического небытия и начнем ли всерьез относиться к нашим жизням в их политическом воплощении?
Россия истосковалась по реальной, весомой политической мысли. Горизонты земного, идеалы
Закончу еще одной мыслью Пушкина: «Россия по своему положению, географическому, политическому etc., есть судилище, приказ Европы».
Не значит ли это, что наше историческое бытие в очередной раз только начинается?
Ну что же, если эта церковь открыта для всех, а не только для жителей этого поселка, тогда в этом нет ничего страшного.
А если она находится за охраняемой территорией, за шлагбаумами и охранниками с автоматами? Есть такие поселки по Рублевке, например Горки-8.
Там тоже есть церковь, посреди поселка стоит, вокруг автоматчики, и туда люди не могут пройти просто так, чтобы к иконе приложиться.
Это, конечно, безобразие и ни в какие ворота не лезет. Может, там живет какой-то важный начальник, в этом поселке, который является таким набожным. Или его жена является такой набожной…
Тогда ему можно предложить пойти путем, которым всегда шли православные люди, когда чудотворная икона одна, а желающих ее видеть в своем храме много.
Надо заказать в хорошей иконописной мастерской список с этой иконы, который, между прочим, тоже может стать чудотворным.
Поставить этот список в свой храм, радоваться и молиться. И благодарить Бога за то, что подлинник иконы Торопецкой Божьей Матери находится или в старинном русском городе Торопце, где ему положено находиться, где Божья Матерь, судя по названию, была явлена людям, либо на каком-то охраняемом пространстве – в Русском музее или в каком-нибудь храме при Русском музее.
Эта коллизия, скажем так, показывает лицо нашей современной буржуазии. В эфире программы «Судите сами» один кинорежиссер, когда мы обсуждали башню Охта-центра, сказал: богатые люди, которые купили землю, имеют право строить на ней все, что хотят.
Пришлось процитировать ему в ответ из «Казанского университета» Евгения Евтушенко:
Первогильдейно крякая,
набрюшной цепью брякая,
купчина раскорякою
едва подполз к стене.
Орет от пьянства лютого,
от живота раздутого:
«Желаю выйти тутова!
Рубите дверь по мне».
Наша буржуазия полагает, что, купив что-то, она купила и все остальное и какие-то большие права по отношению к другим людям.
Считаю, что это не так. Считаю, что, так же как можно поправлять зарвавшуюся милицию, так же надо поправлять и зарвавшихся буржуа, которые полагают, что древние иконы существуют для их коттеджных поселков и для их элитных домов.
Либеральная интеллигенция критикует власть за что – за авторитаризм. Власть авторитарна, душит. И власть на самом деле, мы знаем, авторитарна, душит и все такое.
Но при этом она душит и авторитарна с точки зрения некой социальной системы, которую ты можешь описать.
Либеральная интеллигенция любит Прохорова. Прохоров перед ними такая «нечечка», такой политический пророк, и спаситель, и надежда либерализма.
