Именно поэтому, кстати, на Кавказе не приживутся никакие религиозные доктрины, какую бы популярность они ни получали в годы войны и кризиса, которые в своей конечной перспективе стирают этническую уникальность.
Радикальный салафизм (называемый в России ваххабизмом) отрицает этничность и настаивает на ее противоречии исламу. Мусульманин по этому учению теряет этническую принадлежность.
Эта идеология, безусловно, эффективна для мобилизации в ходе войны, подобной чеченской девяностых годов. Она позволяет бойцам ощущать себя единым целым. Но в мирное время позиции радикального салафизма неизменно будут ослабевать, поскольку вступают в непримиримое противоречие с фундаментальными принципами кавказской цивилизации.
Примерно такая же ситуация была с имаматом Шамиля и отношениями Кавказа с советской властью.
Движение Шамиля, мюридизм, стало терять популярность в тот момент, когда власть имама, казалось, была непререкаема. Именно универсализм, уничтожающий идентичность, будучи сильным фактором в начале газавата, стал его слабостью в момент почти победоносный (пример – история Хаджи-Мурата).
Советская власть была поддержана Северным Кавказом (да и Кавказом вообще), поскольку первыми лозунгами революции были право наций и религий на самоопределение.
Кавказские народы увидели в советском движении возможность «сочетания разного» – очень похожее на то, что естественно и органично для Кавказа.
Сталинская унификация, уничтожившая стихийный демократизм первых советов, привела к росту сопротивления, фактически Кавказскому восстанию, чем объясняется и высокий уровень коллаборационизма в годы войны со стороны кавказских народов.
Итак, зло – то, что уничтожает Кавказ как общее и кавказскость как частное.
Любым подобным идеологиям, политическим или религиозным движениям, государственным или надгосударственным институциям Кавказ будет сопротивляться до последнего вздоха.
Будучи включенным в состав России в ходе исторических перипетий, распространения военно-аристократической империи, а потом и бюрократической сталинской, Кавказ сохраняет свои уникальные черты и в составе страны, заявившей о демократии как политическом строе.
Сложность строительства демократической Российской Федерации именно в непонимании, как соединить такие разные ее миры: русский, кавказский, тюркский.
Они буквально разрывают страну, стягиваемую фактически на сегодняшний день только ресурсами бюрократического управления, силового фактора и безальтернативностью инфраструктурных решений.
По мере стабилизации и развития, которые заявлены Владимиром Путиным как основа будущего страны, эта ситуация имеет шанс на коренные перемены.
Неизбежно как развитие общественных и информационных институтов, так и накопление свободного, независимого от бюрократии капитала с последующими инвестициями его в развитие упомянутых институтов.
Внутренний потенциал развития многоцивилизационной Российской Федерации в ближайшие годы будет превышать возможности его осваивания, классические для Российского государства (управление, силовой фактор, концентрация капитала и информресурса в руках правящей госэлиты) методы упаковывания в себя всего этого многообразия, «цветущей сложности».
По мере этого процесса в центре России будут нарастать факторы раздражения относительно Кавказа, потому что, уверен, выходцы из Кавказского региона обладают во многом конкурентно приоритетными антропологическими чертами и социальными навыками.
Достаточно для простоты понимания этого тезиса заметить, что практически все кавказские дети к пятишести годам сегодня двуязычны – они владеют родным языком (как правило, сложнейшим семантически, синтаксически и фонетически) и абсолютно им чужим русским, являющимся для Кавказа вместе с тем языком, открывающим доступ ко всем формам развития: технологического, политического, философского, культурного, военного, даже религиозного (салафитская полемика ведется на русском языке).
Выучить к шестнадцати годам второй (английский), третий (арабский) или четвертый (язык соседнего народа, допустим, любой тюркский) для них проще, чем даже для развитого московского школьника их лет.
В бизнесе склонность к формированию этнического ядра корпоративной деятельности (по родственному или территориальному признаку) обеспечивает кавказским бизнесменам решительное преимущество – повышает уровень внутреннего доверия, дает порой возможность при оперативном принятии важных решений в присутствии конкурентов переходить на родной, не понятный никому из присутствующих один из кавказских языков.
Это вкупе с демократическими и экономическими возможностями современной Российской Федерации будет восприниматься средним слоем мегаполисов и прочих развитых социальных, экономических и общественных центров как конкурентная угроза.
Призывы к устранению конкурентов, отделению Кавказа под разными предлогами будут звучать все громче и отчетливее.
Характерно, что история с так называемой «кавказской свадьбой», якобы стрелявшей в центре Москвы (что оказалось ложью), вызвала потоки кавказофобии даже в респектабельных СМИ.
