– Зачем вы так, шуайгэ[5]? Коктейль называется «Лонг-Айленд Айс Ти»: мы смешиваем свежий красный чай с лимоном и льдом, получается отличный коктейль. Какое же это мошенничество?!
Это заявление явно пошатнуло картину мира гостя. Несколько мгновений спустя он потрясённо спросил:
– А если я закажу «Кровавую Мэри», ты полоснёшь себя по запястью?!
Гость был весьма привлекательным мужчиной лет тридцати с небольшим. Даже бесконечно меняющиеся, как в калейдоскопе, разноцветные огни не умаляли красоты его лица. Торчащие непослушные волосы визуально добавляли к метру девяноста ещё сантиметров десять роста. Облегающая футболка подчёркивала рельеф крепкого стройного тела, и, когда он повернул голову, на шее отчётливо проступили мышцы.
– Ой, насмешили, шуайгэ. Хотите «Кровавую Мэри»? Подождите, я нарежу помидор, – весело воскликнул бармен, но в ту же секунду улыбка пропала с его лица.
Мужчина достал из-за пояса складной швейцарский нож и, громко хлопнув им по стойке, холодно поинтересовался:
– Сам справишься или тебе помочь?
Ян Мэй нахмурила брови. Она уже довольно давно занималась этим бизнесом и многое повидала, потому сразу распознала в этом эффектном незнакомце дерзкого упрямца и задиру.
– В-вы… – растерянно пролепетал бармен, попятившись. – Как вы… как вы можете такое говорить?..
– Шуайгэ, прошу прощения, – Ян Мэй шагнула вперёд и с улыбкой добавила: – Я владелица этого заведения. Из соображений безопасности мы продаём только слабоалкогольные напитки, поэтому «Лонг-Айленд Айс Ти» стал простым чаем со льдом. Вы хотели заказать коктейль, верно? Сяо Лю!
Бармен, на груди которого красовался бейдж «Агата дон Франциско Тони», едва слышно пробормотал:
– Госпожа… госпожа Ян…
– Сделай для шуайгэ «Закат на пляже». – Ян Мэй улыбнулась ещё шире: – Позвольте вас угостить.
Гость смерил её взглядом, а затем медленно убрал перочинный нож и хмыкнул:
– Хоть кто-то понимает, как вести бизнес…
– Ну что вы, что вы, – рассмеялась Ян Мэй. – Видимо, наш официант не объяснил вам… Смотрите, «Лонг-Айленд Айс Ти» находится в меню безалкогольных напитков. Сожалею об этом недоразумении…
Лучше бы она ничего не говорила. Слова Ян Мэй окончательно разрушили картину мира гостя.
– Что?! – Он ошарашенно выпучил глаза и ткнул пальцем в бокал: – Вы продаёте чай за двести восемьдесят юаней, и вам ещё хватает наглости называть это недоразумением? Я что, по-вашему, идиот?!
Ян Мэй не нашлась с ответом. Разъярённый красавец резко развернулся и направился обратно в комнату, наверняка чтобы позвать друзей и закатить скандал. Ян Мэй хотела догнать его, но вдруг из кухни, пошатываясь, выбежал повар и вцепился в её руку, словно в спасательный круг.
– Госпожа… госпожа Ян, у нас беда! На кухне… там… в морозильной камере…
Обернувшись, Ян Мэй увидела бледное лицо повара, казавшееся сине-зелёным в свете ламп. Беднягу трясло, словно в конвульсиях.
– Какой-то воришка за-за-залез в холодильник и за-за-замёрз… кажется, на-на-насмерть!
Ян Мэй молча стояла перед огромной морозильной камерой.
Шум и суета ночного клуба остались где-то далеко. Здесь, на кухне, царила абсолютная тишина. Задняя дверь, ведущая к мусорным бакам в переулке, была приоткрыта, и проникающий через неё ветер казался зловещим дыханием смерти.
Перепуганные младшие помощники, официанты и бармен столпились за спиной хозяйки. Было видно, как у них дрожат ноги. Через какое-то время Тони, едва сдерживая слёзы, прошептал:
– Он м-мёртв?
На полу морозильной камеры лежал юноша лет двадцати. Его лицо посинело, глаза были широко раскрыты, из ушей, носа и рта тянулись дорожки застывшей крови. Обнажённую верхнюю часть тела с разведёнными в стороны руками покрывал тонкий слой инея.
Грудь Ян Мэй часто вздымалась. Наконец она медленно присела на корточки и вытянула дрожащую руку, чтобы проверить дыхание парня. Вдруг кто-то остановил её.
– Ах! – Ян Мэй подскочила от испуга и, повернувшись, увидела перед собой Цзян Тина. – Цзян… Цзян-гэ!
Тот жестом попросил её отойти, и она отступила на полшага. Цзян Тин опустился на одно колено, надел кухонные резиновые перчатки, приложил ладонь к шее парня, осмотрел его глаза, затем слегка оттянул ремень брюк, задумался на мгновение и покачал головой.
В тот же миг официант рухнул на колени. Ян Мэй тоже пошатнулась, но она видала вещи и пострашнее, так что сумела быстро взять себя в руки.
– Как такое могло случиться? Этот дурень решил спрятаться от кого-то в морозильной камере? Или кто-то забил его до смерти и подкинул нам? Дверь на улицу опять забыли запереть? Где управляющий?! Приведите лао Чжао[6]…
– Вызывай полицию, – перебил её Цзян Тин.
У Ян Мэй перехватило дыхание, и она с трудом выговорила:
– Н-не стоит, Цзян-гэ.
Все три года, что Цзян Тин провёл без сознания, она старательно избегала любого контакта с властями. Ян Мэй даже скорость не превышала, чтобы не оставлять о себе никаких сведений в системе общественной безопасности.
Цзян Тин, опираясь на стену, поднялся, вздохнул и кивком указал на труп:
