– Верно. – Янь Се будто бы даже гордился этим. – Я сдал экзамены в полицейскую академию, окончил факультет подготовки следователей триста тридцать шестым и получил должность участкового. Кстати, на нашем потоке было триста восемьдесят студентов.
По выражению его лица Цзян Тин понял: майор хотел подчеркнуть, что при всех своих недостатках был всё же не последним по успеваемости.
– Я помогал находить телефонных мошенников, ловил извращенцев, которые лапали девушек в автобусах, улаживал конфликты соседей, частенько влезал через окна, чтобы открыть двери пожилым людям, забывшим дома ключи. Моим звёздным часом стала поимка мелкого воришки, укравшего сумку. Я гнался за ним четыре квартала, а когда наконец настиг, нашёл у него пакетик с белым порошком. Впервые за четыре года службы мне объявили благодарность, и я был просто на седьмом небе от счастья. Вскоре после этого случая я подал прошение о переводе. Я хотел работать в местном отделе по борьбе с наркотиками. – Майор сделал глоток чая и добавил: – Вот только я им был не нужен. Прошение отклонили.
Цзян Тин молчал.
Никто точно не знал, что послужило причиной отказа. Возможно, бурная юность Янь Се или его посредственные оценки в академии. А может, начальство не захотело связываться с отпрыском богатой и влиятельной семьи, которая камня на камне не оставит, если их любимый сыночек будет ранен или, не дай бог, погибнет при исполнении.
– В то время отдел по борьбе с наркотиками Гунчжоу считался самым сильным в стране. Министерство общественной безопасности каждый год отмечало заслуги его сотрудников. Я написал заявление о переводе в Гунчжоу… – Янь Се набрал в грудь побольше воздуха и театрально возвестил: – И угадай что?
– Работа в отделе уголовного розыска тебе подходит гораздо больше. Ты на своём месте, – спокойно ответил Цзян Тин.
Майор пропустил его слова мимо ушей.
– Через два дня после подачи заявления ко мне пришёл замначальника управления Вэй Яо – тот, кто в своё время лично арестовывал меня с десяток раз. Тот, кто через моего отца вынудил меня поступить в полицейскую академию. Он велел мне отозвать прошение, категорически запретил ехать в Гунчжоу и забрал меня в отдел уголовного розыска. Знаешь, что он тогда сказал? – Цзян Тин прищурился, а Янь Се подался вперёд, упёрся локтями в колени, сплёл пальцы в замок и, едва сдерживая улыбку, посмотрел на собеседника. – Он сказал, что Гунчжоу – это глубокий омут и чужаку ничего не стоит в нём сгинуть. Особенно такому, как я. Мол, не стоит думать, что раз я из богатой семьи, то меня это не касается. Даже если денег моих родителей хватает, чтобы купить весь Цзяньнин, в Гунчжоу это не поможет. Этот разговор случился как раз в то время, когда ты служил начальником одного из подразделений отдела по борьбе с наркотиками. И вот мне любопытно: каково тебе было в этом опасном месте, капитан Цзян?
Огромная гостиная казалась ещё больше благодаря стеклянным дверям от пола до потолка, ведущим на широкий балкон, где был устроен небольшой зимний сад.
Дизайнер явно тяготел к минимализму: ахроматическая цветовая гамма – чёрный, белый, серый, – полы из натурального мрамора, мебель модных брендов. Складывалось впечатление, что эти апартаменты создавались застройщиками как образец для демонстрации потенциальным покупателям, богатым и взыскательным. Дорого, сдержанно, безлико.
Тишина стала обжигающе холодной, казалось, воздух в гостиной превратился в миллионы острых ледяных иголок и безжалостно впивается в кожу.
– Что ты хочешь услышать от «капитана Цзяна»? – наконец неторопливо произнёс Цзян Тин. – Спрашивай. Я отвечу.
Янь Се, усмехнулся, с вызовом посмотрел на него и откинулся на спинку стула.
– Не пойми неправильно, та ситуация меня уже давно не заботит. Мне, в сущности, всё равно, кто ты – знаменитый капитан Цзян или таинственный господин Лу Чэнцзян. Поверь, я не стал бы трепать тебе нервы, только чтобы потешить своё уязвлённое самолюбие. Дело в другом: три года, пока ты лежал в больнице, всё было спокойно, но стоило тебе выписаться, в Цзяньнине вдруг появился совершенно новый дизайнерский наркотик. Мне надо знать, почему в тот раз ты прикрыл Ху Вэйшэна. Тебя не волновало, что молодёжь годами подсаживают на наркотики, подсовывая их под видом безобидных стимуляторов?
– Ху Вэйшэн меня подкупил. Такой ответ устроит?
– Не морочь мне голову! Стал бы он торговать всякой дрянью на улице, если бы у него были деньги?! Чтобы получить подпись капитана Цзяна, нужно кое-что посерьёзнее денег.
– Хочешь сказать, я в сговоре с мафией? – Майор не ответил, и тогда Цзян Тин продолжил: – Если ты не веришь ни в сговор, ни в подкуп, тебе остаётся только довериться собственному чутью.
Похоже, ничто не могло выбить капитана из колеи: в любой ситуации он выглядел предельно невозмутимым и отрешённым. Даже сейчас, несмотря на предъявленные ему Янь Се обвинения, на его лице не дрогнул ни один мускул.
