–
– Что?
– Не понимаю.
– Вы все вылечили?
– Спасибо.
– Куда ложиться-то? – вздохнул Богуслав.
А звезды здесь были те же.
Это было странно – совсем другой мир, иной рисунок континентов, совсем другая культура. И языки. Изредка, нечасто, как привет с Земли, попадались слова с «ма» и «ра». Алекс читал когда-то, что многие языки на Земле произошли от какого-то загадочного утраченного праязыка. Здесь, кажется, этот праязык тоже был. Дико и странно, но слово «мама» здесь звучало почти так же.
И звезды были те же.
Алексей провел ладонями по обручу на лбу, останавливая работу руушира, приборчика по ускорению обучения, и посмотрел в окно. Он сидел на подоконнике, чуть касаясь пальцами прохладных листьев с нависающей ветки, и рассматривал знакомые рисунки созвездий. Южный Крест, Жертвенник, Гидра… А вон там Канопус. И Щит.
Все то же самое. Как на Земле в Южном полушарии.
Иногда от этого становилось не по себе. Казалось, что это не другой мир, а свой, настоящий, только изменившийся до неузнаваемости. И назад уже не вернуться…
Ветер ворохнул ветку, и она ткнулась ему в ладонь, как щенок, выпрашивающий ласку. Алекс невольно улыбнулся, хоть на душе скребли тигры.
Это был хороший мир. С чистым небом без дымных облаков, с просторными городами, где никто не поведет по улицам мальчишку на поводке. Со статуями и фонтанами, при виде которых теплело на сердце. С городами и поселками, где никто не боится демонов. Никакие они, кстати, не демоны здесь – просто еще одна раса. Такая же, как все, с равными правами, живут на поверхности и спокойно работают. Отменные строители, лесоводы, мастера.
В этом мире с небес мог спокойно слететь сильф, попросить стакан сока. А потом закрутить облако в цепочку букв – имя своего благодетеля. И не бояться, что ему нагорит за общение с людьми. Горные ведьмы здесь ежегодно устраивали фестиваль-конкурс на самую прекрасную пещеру года. Русалки трудолюбиво покрывали лесом каждый клочок свободной земли и ратовали за то, чтобы им разрешили завести ну хоть по три мужа, а то, мол, вдохновение творить пропадает.
Конечно, Ангъя еще залечивал раны после нашествия дай-имонов, но это был живой, хороший и спокойный мир, где магия и техника шли рука об руку, не причиняя никому вреда. Мир, в котором хотелось жить.
Но это был не его мир.
Не его.
Наверное, так чувствовали себя солдаты Отечественной, на короткое время оказавшись в тылу. Ты в безопасности, над головой не рвутся снаряды, и можно ходить не пригибаясь – здесь нет пуль. Только все время думается о тех, кто там, на передовой. И… ты знаешь, что не виноват, но все равно не по себе.
Петр сейчас не смотрит на звезды. Наверняка в этот момент он обобщает донесения, планируя действия своего «крыла» – групп Черноморья. И телепат Лара сидит в дальнем уголке пещеры и прижимает ко лбу ледяные сосульки, обернутые в платок. Ей давно предлагают специальный препарат, приглушающий стихийное возрастание телепатических способностей, но пожилая женщина неизменно берет пузырьки и складывает их на каменный выступ в своей каморке. Там уже целая коллекция. И даже таблетки от головной боли Лара не принимает, потому что они тоже нарушают восприятие, а она единственный сильный телепат в Лиге.
И Виктор не смотрит на звезды, и Сергей – им всегда некогда. И ребята из группы слишком выматываются.
И Лина…
Вылеченное сердце все-таки отозвалось привычным уколом. «Лина. Моя жар-птица. Хоть бы знать, что с тобой все в порядке. Нужно было уговорить уйти сразу. Лина…»
Скорей бы вернуться. Скорей бы.
