Но Стояну не удалось договорить, потому что на пустую пристань прибыли Велемудр и Храбр. Они подъехали к ладье на взмыленных лошадях, и, бросив поводья, спешились, возле раскрасневшихся и разгоряченных другов.
— Что случилось? — встревожено вопросил Велемудр. — К нам прискакал воин и сказал, что пристань и ладья горят.
— Ну, где, вы видите, что горят, — раздраженно ответил за всех Часлав. — Чего горит, кто горит…
Велемудр кинул беспокойный взгляд на столпившихся другов, между которыми стоял наследник, словно разнимая их драку и побежал по сходням на ладью.
— Замолчи, Часлав, — тяжело задышав и кинув сердитые взгляд на Стояна, Святозара и Звенислава, сказал Храбр, рукой отстраняя наследника от другов. — Стоян объясни, что тут случилось?
— Знаешь, Храбр, я тебя очень уважаю, — все еще гневливо зыркая на Звенислава произнес Стоян. — Но вот, кто все это натворил, да вел здесь себя не как муж, а как дитя, вот тот пусть и объясняет.
Стоян развернулся, и очень быстро пошел по пристани в сторону выхода, туда, где они оставили своих лошадей.
— Стоян, — крикнул ему вслед Святозар, порываясь догнать друга. — Ну, в самом деле, чего ты обиделся.
Однако наследник не успел сделать и пару шагов, как наставник с такой силой ухватил его за плечо, останавливая движение, что тот криво поморщился от боли. Храбр спешно притянул его к себе, и немного наклонив голову, раздраженным голосом спросил:
— Святозар, что ты тут опять учудил? Людей всех до смерти перепугал. Мы не успели к пристани подъехать, видим люди бегут, руками машут, кричат, что наследник разгневан и сжигает людей, пристань и ладьи…
Наследник опустил голову, и молчал, не в силах за себя заступиться, и, гневаясь на свой не сдержанный поступок, но Звенислав поспешил на выручку к нему, и, шагнув ближе, громким, звенящим от негодования, голосом быстро, быстро затараторил:
— Да, что, ты, Храбр, кого сжечь… Святозар случайно разбил водырь, из рук он у него выскочил, выскочил, бабах на мостовую и разбился, свет от него во все стороны брызнул, на пристань, на людей, на ладью. Но наследник не растерялся свет собрал и на Алконост вылил, а тут свист такой с неба и Бог говорит: «Оживи и повинуйся, Святозару», да и голос сам такой был свистящий, да звонкий, интересно, кто говорил? А затем Алконост вспыхнула и ожила.
— Чего вылил, кто говорил, какой Бог, — не понял Храбр, перенасыщенную событиями речь Звенислава. — И зачем водырь разбил, и кто позволил Алконост оживить?
— От, ты, Храбр, — принялся вновь пояснять Звенислав. — Водырь случайно разбил, а Алконост Боги оживили, чего не понятно… — Звенислав глянул на сердито поглядывающего на наследника Храбра и добавил, — да, и вообще, хватит тут шуметь и ухать, Храбр. Уже давно тебя никто не боится. Чего не видишь, что ли как расстроен Святозар, мало у него в жизни волнений, так еще один тут трясет его, да обижается, другой дышит тяжело. Видишь же кругом все просто великолепно. Солнце светит, лед с реки сошел, Боги с небес говорят, Алконост ожила, заговорила по восурски, где бы я еще такие чудеса увидел… Пойдем Святозар, тебе надо отдохнуть, а то столько волнений у тебя было…
— Слушай, Звенислав, — повышая голос, словно и не сказал, а прорычал Храбр. — Когда я разговариваю с наследником… — И наставник, отпустив плечо Святозара, схватил Звенислава за руку и так крепко сжал, что последний громко вскрикнул. — Так вот, когда я разговариваю с наследником, всякие там олухи, стоят и молчат… понял?
— Да, да, понял, — закивав, поспешил пролепетать Звенислав.
— Вот, то тоже, — добавил Храбр, и, отпустив Звенислава, заботливым взглядом оглядел наследника, который стоял, низко склонив голову, и тяжело вздыхал. — Святозар, сынок, — дюже мягко обратился он к наследнику, — бери коня воеводы и поехали домой, а вельми разумный Звенислав… — Недовольно глянув на того, заметил наставник, — и Часлав дождутся Велемудра да приедут следом.
Святозар все еще не отвечая, взял поводья из рук Часлава, вскочил на коня и поехал следом за Храбром. Они выехали с опустевшей пристани, и, проехав по улицам Валадара, вдоль домов, лавок и мастерских дотрюхали до дома воеводы. Наследник, молча спешился, передал поводья подошедшему слуге и пошел в дом. Однако поднявшись по ступеням, остановился на крыльце. Внутри душа вся сгорала от стыда за свое поведение, оттого, что из-за него, едва не пострадали люди и не поссорились други. И оттого, что который день его страшила и пугала мысль о том, где скоро… совсем скоро он окажется. И так вдруг захотелось увидеть отца, почувствовать его заботу и поддержку, так захотелось поведать ему все, что жгло и давило душу. Наследник стоял на крыльце, точно не решаясь сделать шаг вперед, открыть дверь и войти в дом, а посем тихо сам себе сказал:
— Устал, так я устал от этих дум и тревог, ох! когда же это закончится.
Сзади по ступеням поднялся Храбр, остановился рядом, и также тихо ответил:
— Знаешь, мальчик, давай с тобой поговорим об этом… И, коли ты сынок устал, давай отложим поход, может и не стоит туда отправляться, чего себя мучить…
