– Довольно-таки странно получается, если поверить вам, гауптштурмфюрер. Русские выбрасывают десант с нашим оружием? А зачем им такой балаган, милейший? Разве у них не хватает своего оружия?
– Но ведь, господин генерал, из показаний наших офицеров ясно видно, что русские были в форме немецких летчиков, а следовательно, для маскировки у них было и оружие нашего образца.
– Тогда покажите мне хотя бы один труп диверсанта! – гневно крикнул генерал, стукнув ребром ладони по столу. – Где он, я вас спрашиваю?! Ладно, гауптштурмфюрер, – устало махнул рукою Китцингер, – ваши соображения лишены всякого смысла, подписывайте акт и налаживайте свою службу… Должен вам заметить, что командующий доложит о случившемся вашему шефу группенфюреру Кляусу.
Гетц проглотил горький комок, подступивший к горлу, подписал акт. Это уже грозило его личной карьере.
– Господин генерал, – тихо произнес обескураженный Гетц, – а не кажется ли вам, что все происшедшее всего-навсего несчастный случай?..
– Что? – крикнул злобно Китцингер, догадавшись, о чем хочет сказать Гетц. – Запомните раз навсегда, гауптштурмфюрер, мне никогда и ничего не кажется, а если вам мерещится, бывают галлюцинации, обратитесь к психиатру. Можете быть свободны, гауптштурмфюрер…
Когда дверь за Гетцем закрылась, Китцингер тяжело вздохнул и глубже уселся в кресло. Его клонило ко сну. В голове был сплошной хаос: партизаны, диверсанты, несчастный случай, – не все ли равно? В конечном счете, никто не сумел предупредить это весьма неприятное происшествие.
В дверь тихо, но настойчиво постучали. Китцингер недовольно поморщился. Будто бы он никого не вызывал к себе. Нужно поставить у входа дежурного офицера.
– Войдите, – разрешил генерал и недоуменно посмотрел на робко вошедшего в комнату обер-лейтенанта. – Что вам угодно? – сурово спросил Китцингер, проклиная в душе непрошеного посетителя.
– Я обер-лейтенант Босс, – словно извиняясь, сказал вошедший…
– Ну и что ж? – оборвал его Китцингер. – Докладывайте, но как можно короче…
Босс оглянулся, словно его кто-то мог подслушать, и осторожно подошел к столу.
– Господин генерал, имею честь доложить, что капитан Шверинг застрелил профессора Корфа.
– Что?! – вскочил генерал. – Вы с ума спятили, обер!.. Ведь вы должны знать, что Шверинг обязан Корфу собственной жизнью. Вы отвечаете за свои слова или болтаете о том, что вам приснилось?
Босс растерялся. Он опустил голову и негромко, но решительно произнес:
– Я вам доложил то, что видел собственными глазами.
Китцингер вскочил с кресла и, разглядывая Босса в упор, спросил:
– Кто, кроме вас, видел это?
– Не знаю, господин генерал, но я точно видел: Шверинг стрелял по профессору.
– Еще один вопрос, обер-лейтенант. Вы не отведали вчера шнапса?
Босс, не моргнув глазом, отрицательно покачал головой.
Китцингер снял телефонную трубку и срочно вызвал к себе Гетца. Потом приказал Боссу:
– Останьтесь пока здесь.
Тщательное исследование трупа профессора Корфа, проведенное Гетцем и врачами, показало, что профессор был застрелен из парабеллума. Проверенный Гетцем пистолет Шверинга (он сделал эту проверку украдкой, когда Гундарев с Мюллером спали под кустом после сытного обеда) не дал должного результата: в обойме оказались все патроны и из пистолета не стреляли очень давно.
Выслушав доклад Гетца, Китцингер обратился к Боссу.
– Ваши подозрения, обер-лейтенант, необоснованны. К тому же этого никто не видел, кроме вас. Но то, что вы доложили, быть может, заслуживает некоторого внимания. Идите!
Босс ушел озадаченный.
– Этому обер-лейтенанту, очевидно, померещилось с перепугу черт знает что, – сказал генерал Гетцу. – К тому же он нагло соврал мне, что был вчера трезвым. Ну зачем было Шверингу убивать профессора? Ведь если бы не Корф, то Шверинг давно был бы в могиле. А из опроса офицеров вообще не поймешь, кто в кого и зачем стрелял. Этого Босса я возьму на особый учет. Уж где-где, а здесь явно личные счеты… Ну, вы идите, Гетц, я немного отдохну…
Гундарев и Мюллер получили назначение в часть полковника фон Штальбе-Гейнц. Ехали они на бронетранспортере. Китцингер отдал распоряжение, чтобы всякий транспорт передвигался только с охраной. Сидящие на транспортере солдаты с автоматами на изготовку внимательно следили за местностью. Слухи о налете партизан на машину генерала и на госпиталь быстро разнеслись по всей округе.
Покачиваясь в такт быстро мчащемуся транспортеру, Алексей вспоминал о своем первом боевом крещении в тылу врага. Случай произошел непредвиденный и заставил Алексея задуматься: такие неожиданные срывы могут стоить жизни…
Мюллер толкнул Алексея локтем в бок. Бронетранспортер в это время обогнал грузовую машину. В кузове под охраной сидели русские девушки с повязками на глазах. С ними двое гитлеровцев. Один из ехавших на транспортере солдат сказал, засмеявшись:
– Русские барышни! Уборщицы штаба. Хорошие девчата!
Мюллер подмигнул Алексею. Тот зевнул, с безразличным видом оглянулся на отставшую автомашину.
