Рассказ посвящен действительному событию. Мы все находимся вблизи доступа к Раю. Всё происходит последовательно и жизнь всё решает за нас. Я думаю, что могу вам это объяснить. Он стоял на конечной станции, на широких ступенях входа в метро, смотрел на меня и улыбался именно мне. Казалось, что он куда-то направляется. Непонятно только, спускается в метро или поднимается из подземки. На нем была светлая рубашка и светлые брюки. Он выглядел очень молодым, простым и скромным, немного растерянным, и улыбался так, словно Солнце сияло в его глазах.
Станция «Щелковская». Конечная. Поезд дальше не идет, просьба освободить вагоны…
– Конечная.
– Дальше не идет… ну, и что? А нам и не нужно дальше, и ниже не нужно, и выше не нужно, нам и здесь хорошо, можно своими книгами и картинами торговать, и не в деньгах дело, отстаньте от меня, я свободный художник… Административное правонарушение? Везде Ад и министры. «Мудрилы», сидят «наклюкавшись бальзама» – «но я боюсь, что этот факт сочтут вмешательством во внутреннее тело…».
Мы все находимся вблизи доступа к Раю. Всё происходит последовательно и жизнь всё решает за нас. Я, думаю, что могу вам это объяснить.
Он стоял на конечной станции, на широких ступенях входа в метро, смотрел на меня и улыбался именно мне. Казалось, что он куда-то направляется. Непонятно только, спускается в метро или поднимается из подземки. На нем была светлая рубашка и светлые брюки. Он выглядел очень молодым, простым и скромным, немного растерянным, и улыбался так, словно Солнце сияло в его глазах. Стоял такой светлый и теплый день. Я повторяю слово светлый… Сейчас, когда я пишу эти строки, я понимаю, что уже тогда, много лет назад он был чем-то похож на привидение или миссию, который стоит после распятия среди бела дня на площади среди спешащих куда-то людей. Только один взгляд и эта встреча врезалась в память как гравировка травлением на нержавеющем металле. Многое, что на телевидении приклеилось к нему, к живому человеку, было наносным, соответствовало движениям дирижерской палочки редакторов и режиссеров, стремившихся удовлетворить запросы некоторых слоев народных масс. Его дергали как куклу за веревочки, раскрашивали театральными красками лицо, при этом затеняли красивые и умные глаза. Он был простой и скромный учитель, как и миссия, знающий свое дело, цели и задачи. В этом был весь его неповторимый талант. Все другие его способности являются приложением и характеризуют его как творческую личность. Но имидж был создан, что только не говорили, а человек глубоко страдал.
Мне нужно было ехать дальше. На одно из закрытых подмосковных предприятий. Я приехала, получила пропуск и пошла к одному из центральных зданий предприятия. Неожиданно я услышала тихое непрерывное гудение и подумала, что рядом работает трансформаторная подстанция. Я посмотрела вокруг, но ничего подобного не заметила. Затем я опустила глаза вниз. Оказалось, что я шла по дорожке, вдоль которой были высажены декоративные растения с серебристыми белесыми листьями. Обычно эти красивые и элегантные растения неприхотливы. В любом месте, в саду, вдоль дорог, на клумбах эти растения смотрятся изящно и благородно. Но в данном случае это была маленькая биологическая катастрофа. Инвазия. Растения были изъедены, скручены, искорежены и всплошную покрыты какими-то, как будто инопланетными, гусеницами-вредителями, которые и создавали это непрерывное гудение. На это явление было крайне неприятно смотреть. Когда я вошла в здание, на меня сразу же угнетающе подействовала тоскливая пустота коридоров, отсутствие признаков общения… Потом я буду еще некоторое время продолжать работать в одной научно-исследовательской лаборатории. Система будет пытаться подавить мой энтузиазм, сожрать меня как личность, сделать так, чтобы я затерялась на фоне всеобщего образования и научного поиска. А я буду страдать, как эта серебристая полынь. Экологические техногенные катастрофы и другие беды и проблемы посыплются на Землю, как из рога изобилия. Я в то время не смогла бы написать и строчки, чтобы покататься на крылатом. Я писала только научные статьи и доклады. Почему его глаза встретились с моими глазами? Сейчас я пишу стихи и прозу, люблю кататься на крылатом, но крылатый еще не поднял меня так высоко, чтобы моё имя парило над печатными станками. Но тогда, на конечной остановке метро он смотрел именно на меня.
Создается впечатление, что ученые и преподаватели немного переборщили с постулатами теории относительности. Инквизиция отчасти была права, когда заявляла – «ересь» и публично сжигала людей на площади. Всё в этом мире относительно, но существует только одна реальная система отсчета, связанная с неподвижной Землей и с реальным временем, протекающим на Земле. Любая другая система отсчета является математической абстракцией. Расчеты проводить удобно, но требуется вводить поправки на скорость движения времени, чтобы избежать, например, катастроф при выходе в космическое пространство. На Земле человек не может преодолеть пространство-время и освободить себя. Но его мысли и чувства обретают свободу, и это придаёт новый вкус жизни. Мир вне нас и мир внутри нас. Мир вне нас вращается вокруг нас. Мы все приходим на Землю, чтобы встретиться с другим человеком. Любая встреча это пересечение миров и переворот в сознании.
«Смеяться, чтобы не плакать» – поёт Мадонна. А, чтобы не плакать и не смеяться нужно, думать. Кто может сказать, что это так просто, перевернуть и удерживать на острие пирамиду Хеопса?
