Так случилось, что именно ему предстоит выдержать пробежку длиною в смерть. Ему, со своими грехами и тяжестями жизни, ему, со своими страхами и ужасами. Его силы на исходе. Сдаться или продолжать бежать? Забыть всё, что было так дорого и любимо, или навеки сохранить эту память? Но для чего? Стоит ли так страдать, если исход известен всё равно?..
Я смотрю в замазанное окно, сквозь которое ничего не видно. Пыль мирно лежит на облупленных деревянных балках, не тронутая будто со времен апокалипсиса. Тяжелое дыхание недавно бежавшего человека заставило крохотные песчинки пошевелиться. Разводы, сделанные, наверное, чтобы предупредить о том, что хозяева покинули дом и вряд ли когда-то вернутся, не давали никакой возможности увидеть, что творится на улице. Даже блеклые размытые места не желали помогать мне.
Обессиленно я опустился на пол. Кажется, дверь я закрыл плотно. В доме тишина, здесь никого нет, кроме меня. Я остался один. Один в этом мире.
Мои грязные тёмные руки трясутся, потому что знаю: скоро я должен покинуть это место. Они идут сюда, ведь я всё ещё жив.
Холодный сырой пол: дом не отапливался с месяц, как раз, когда всё и началось. Весь мир сошёл с ума в один день: люди перестали быть людьми. Я думал, что фильмы и истории про зомби апокалипсис – это чушь и детские сказки. Да, мы всегда так думаем, пока не столкнёмся с этим лицо к лицу. На улицах внезапно появились живые трупы, как их называют; живые трупы, ищущие новую свежую еду и новых жертв, превращающие их в себе подобных. Я – единственный из тех, кто остался в живых. У меня нет выбора: приходится перебегать из дома в дом, из магазина в магазин, из гаража в гараж; так я чувствую, что ещё хоть немного жив и могу, могу контролировать себя.
Позади слышны тихие утробные звуки, выводящие меня из себя. Скоро они подойдут к дому слишком близко, и мне снова придется бежать. Голодные, жестокие, они схватят меня и растерзают на тысячу мелких кусочков, и не останется от меня ничего – даже имени.
Я скоро осматриваю обстановку: соединенные кухня и гостиная разворочены и давно осмотрены людьми, некогда бывшими таковыми, второй этаж завален мебелью, предназначенной для удержания натиска, и мусором, притащенным сюда теми, кто когда-то вел оборону, но не смог выстоять. Об их провале говорят выбитые окна и дыра на крыше – эти твари весьма неглупо себя ведут. В дальней комнате, кажется, спальне, разбросаны остатки зомби и несколько вполне человеческих трупов. Их головы раскрошены в щепки: ни один не желал становиться чудовищем.
Может, однажды и мне придется так сделать.
Мужчина, лежащий около кровати, всё ещё держал пистолет. Я осторожно потянулся за ним, чтобы проверить его содержимое. Сухая кровь создавала неприятные ощущения на коже, словно это я убил бедного несчастного. В магазине не оказалось ни единого патрона. Видимо, он всё точно рассчитал. С другой стороны кровати, лежа головой в раскрытом гардеробе, женщина держала винтовку. Интересно, как она умудрилась провернуть самоубийство? Я снова посмотрел на несчастного мужчину. Нелегкими же были твои последние минуты, дружище.
Я беру винтовку, мысленно извиняясь и благодаря. Ещё пара патронов осталась. За сломанной створкой гардероба лежит целая нераскрытая коробка патронов: она не смогла дотянуться и, судя по её кривым ногам, кричала, пытаясь отбиться от зомби. Извините, ребята, живым это нужнее. Я ссыпал патроны в сумку на поясе, как обычно не застегивая её.
Закинул винтовку на плечо и медленно спустился в гостиную. Уже больше месяца я бегу непонятно куда и неизвестно зачем. Я просто бегу, стараясь выстоять против них. Но как бы упорно я не защищался, они всё равно настигнут меня, сожмут и раздавят.
Порядком устав, я сел на пыльный диван. Можно было бы заночевать в этом доме, но сломанные окна и обваленная крыша не давали мне покоя. Тогда и не было смысла так долго сражаться за свою шкуру. Сквозь скрип пружин я услышал голодное рычание за стенами. Вот и моя станция, пора сходить.
Я сжимаю винтовку. Мне не хочется продолжать путь, но каждый раз приходится заставлять себя делать это. Это шанс на какое-то время отстранить время смерти.
В заднюю дверь постучали громко, нетерпеливо. Будто я украл у них миллион долларов, и вот уже год они не могут вернуть себе деньги. Черта с два вы получите голову! Сколько бы за неё дали, если бы узнали скольких зомби я уже убил? В этот дом я прибежал совсем безоружным: всё растерял и истратил по дороге. Зато уйду готовым дать отпор.
Дерево затрещало. Нет времени, они пришли. Я тяжело поднялся, булькая пустым животом. Наверное, придется искать поблизости магазин, иначе до вечера я не дотяну. В нос ударил запах разлагающейся плоти, и я брезгливо фыркнул. Похудевшие ноги нетвердо направились к главному входу, длинные пальцы похолодевшими кончиками коснулись дверной ручки, в запотевшей ладони сжато оружие. Я открыл дверь.
Пустые безразличные глаза уставились на меня. Чувство ненависти и жгучей ярости глухо ударило в груди, я поднял винтовку и выстрелил, не думая. Тёмная жидкость брызнула из отверстия, и тело с хрипами упало. Я переступил через труп и побежал.
Ветра не было. Как и всегда.
