Но о сне уже думать было сложно. Эмоции, пережитые за день, рвали тело по нервным волокнам. А еще тут он, так близко, кожа к коже, можно сказать без одежды. Мужчина, который вытащил из передряги, спас, заботился, оберегал. Красивый мужчина! С которым пару дней назад ты целовалась взахлеб и никак не могла разобраться в своих чувствах и мыслях по этому поводу. А он как не в чем не бывало. И обнимает теперь. Еще и эти…с их мега-оргазмами.
Саша застыла, боясь пошевелиться. Каждая мышца была напряжена. Своим дыханием Данил щекочет ей за ухом и казалось уже задремал, пока в какой-то момент он не вздохнул и не притянул ее сильнее, поглаживая большим пальцем кожу живота пробурчал:
— От тебя можно телефон заряжать. Ты чего так напряжена?
Вместо ответа она напряженно сглотнула. Сердце пустилось в голоп.
— Ну я так не могу. — прошептал в самое ухо Данил.
В одну секунду он повернул ее лицо за подбородок и накрыл губы в поцелуе. Нежном. Настолько, что чувство, похожее на пронзительную тоску отозвалось глубоко в груди. Теплые и влажные губы. Горячие уверенные и сильные руки. Не заметно она уже лежала под ним, ощущая вес его тела, его жар. Его колени раздвинули ее ноги и тела сплелись. Нежно, бережно, трепетно.
— Будь неладны их флюиды, — улыбнулся он в самые ее губы.
…и растегнул бюстгалтер. Та немногая одежда, что прикрывала некоторые кусочки тела, постепенно исчезла в потемках комнаты.
— Вставай, соня. Ночью надо было спать, а не искрить как эбонитовая палочка. Умываемся, в туалет и поехали.
В комнате сумерки, Данил возится в комнате, видно только его силуэт, передвигающийся из угла в угол.
Воспоминания о ночи вспыхнули и сожгли все ее существо. Мышцы сладко ныли. И было жутко неудобно. Как смотреть ему в глаза? Как себя вести вообще? И меняет ли это что-то между ними?…
— Давай поднимайся, в машине поспишь еще. Главное перенеси себя в нее, потому что я несу чемоданы.
— А где…
— Под подушкой.
Она быстренько натянула белье и джемпер. В комнате было свежо. Заклепки на джинсах были неприятно холодными. Теплые носки, ботинки, к счастью, Данил как проснулся сунул их на батарею.
В туалете было слишком светло для привыкших к темноте глаз. Щурясь, умылась теплой водой. Губы были припухшими и неестественно красными. Лицо бледное, а на щеках румянец. Сразу видно у кого был секс и поцелуи полночи напролет.
Прическа помялась, и выглядела, как и мысли в голове, путанная и лохматая. Руки слегка сводило от недосыпа и холода. Еле удалось одеться, пальцы никак не слушались.
— Пойдем, машина уже прогрелась, сейчас там погреешься и доспишь.
Два поворота ключа. На первый этаж. В кафе одинокий посетитель. Сонная работница приняла номер и налила два бумажных стакана кофе на вынос и завернула еще теплые свежие пирожки с картошкой.
Данил вел себя опять как не в чем не бывало. Однако было видно, что он тоже не выспался и помят. Кофе прихлебывал с особым удовольствием. Как сели в авто, он сразу включил подогрев сидений, зевнул, потер глаза…
— Брррр, — встряхнулся, с силой моргнул, — поехали.
И кроссовер мягко тронулся с места, выехал на трассу и, быстро набрав скорость, полетел по заснеженной дороге. Ночью и правда был снегопад, а машины еще не успели расчертить асфальт параллелями шин.
— Надо музычку повеселее, а то я усну вместе с тобой.
И он защелкал между радиостанциями. Но везде шла либо болтовня, либо играла спокойная мелодия.
— Блин, хоть сам пой!
Саша тихонько улыбнулась.
— Я могу с тобой поговорить. Мама всегда с папой говорит, когда он за рулем, чтоб не уснул…
— Да ты на середине слова того и гляди засопишь, -ухмыльнулся Данил, опять потирая глаза.
— Расскажи мне о месте куда едем…
— Да ничего особенного. Дом, люди, которые будут тебя много кормить и говорить, что ты худенькая. По сути мне нужно решить кое-какие дела, а ты в это время будешь активно бездельничать… Ты не против, если в машине покурю?…
