— Потир серебряный тончайшей работы немецких мастеров из казны Ивана Грозного. Видимо, германские послы привезли в свое время в качестве дара. — Апанаев немного помолчал, как бы собираясь с мыслями. — Золотая братина с чернью и чарки сердоликовые пятнадцатого века. И еще несколько драгоценных предметов из царской казны обнаружил в Нижнем Новгороде и во Владимире. В общем, убедился: жуликов у нас хватало во все времена и на всех уровнях. Наверху крадут, не брезгуя никакими средствами и методами, даже используя так называемые «узаконения». Там крадут и берут взятки, не мелочась, потому как царит полная безответственность, безнаказанность. А внизу, — поскольку не могут установить контроль за начальством и перекрыть узаконенное воровство, — тоже воруют: берут пример с верхов. Вот и получается заколдованный круг воровства.
Апанаев, как все люди, имеющие пороки в избытке, как те молодые повесы, которые и слыхом не слыхивали, что такое нужда и трудности в жизни, не имея прочного нравственного фундамента, склонен был к морализированию. А ведь известно: чем больше у человека пороков, тем больше он склонен рассуждать, потому как это единственный способ хоть как-то создать баланс между тем, что он творит в действительности, и тем, кем хочет представляться пред людьми.
Это понимал Сабадырев, и он смотрел на Анвара с саркастической улыбкой, пока тот не замолчал.
— Как я уразумел — эти ценности все-таки не из казны Казанского ханства… — произнес неуверенно Сабадырев. — Хотя потир мог быть подарен германцами и казанскому хану. Ведь Казанское государство поддерживало, кажись, дипломатические отношения не только с Россией, но и с Западной Европой. Кстати, а что говорят специалисты о потире? Когда он изготовлен?
— Только сам аллах знает об этом, — мрачно заметил Апанаев. — Когда бы он ни был изготовлен, это не меняет положения. Известно: казну Казанского ханства составляло золото, а не серебряные потиры. Короче: мои поиски никак не убедили меня, что Иван Грозный пополнил свой золотой запас за счет трофеев Казанского похода.
Апанаев нервно прошелся по комнате и застыл у окна, что выходило в сторону соборной мечети. Потом он сложил лодочкой ладони и, пошептав молитву, провел ладонями по лицу. Присев на стул, хозяин дома энергично заговорил:
— Надо без колебаний продолжать поиски в разных направлениях. Любой серьезный поиск труден, но поиск, который сдавлен гигантским прессом минувших столетий, поиск, который окутан таинством минувших исторических событий, особенно труден. Он труден не только потому, что нет в живых ни одного свидетеля и все исследование опирается на зыбкие стебли полуистлевших бумаг и вещей, но и потому, что в этом поиске преследует зверская неуверенность, клацание челюстей которой слышится постоянно, и кажется что эта неуверенность вот-вот вцепится в горло своими парализующими волю клыками.
— Ты хочешь сказать, потому и изустные легенды редко подтверждаются, что за их исследования почти никто не берется, — сказал Митька, поглаживая кончиками пальцев брови. — Неуверенность глухой стеной стоит на пути к цели. Пожалуй, еще повседневная суета, занятость реальными делами тяжелыми цепями сковывают всяческие порывы в этой области. Да к тому ж в этом поиске нужна хорошая голова. А она не часто встречается, хотя все считают себя умными.
— Тем не менее, Митюша, надо искать. — Апанаев ухмыльнулся, довольный тем, что слегка подколол его. — История этого края знает поиски сокровищ Волжско-Камской Булгарии, одного из наиболее ранних в Европе феодальных государств. В нем, как известно, жили предки нынешних казанских татар.
— Вот как? Не знал.
— Это неудивительно, — произнес Апанаев как о само собой разумеющемся факте. — Царское правительство все делало, чтобы даже образованные люди не знали об этой преемственности. Царизм усиленно пропагандировал идею, что нынешные казанские татары — это те самые пришлые татаро-монголы, которые завоевали Русь. Хотя Булгарское государство имело культуру, религию, письменность, наконец, язык тот же самый, что и нынешние татары, и также было покорено монголами.
Видя, как хозяина дома задела история бывшего Волжско-Kaмского государства, Сабадырев заметил:
— Не знаю, как в Сорбонне, где ты учился, но я по университетскому курсу уяснил только одно: Киевская Русь в числе первых своих мирных шагов заключила договор о мире и дружбе с Булгарским государством в конце первого тысячелетия, кажется, в 985 году. Но что это было тюркоязычное государство, этого я не знал. Как не знал и того, что потом оно стало именоваться Казанским ханством. Значит, из-за этого исторического факта, то есть из-за умалчивания существования этого Волжско-Камского государства в официальных учебниках по истории, ты и мечешь стрелы в российских царей?
