4 апреля 1918 года во Владивостоке были убиты двое японских служащих коммерческой компании. На следующий день, не дожидаясь расследования дела, японцы высадили в город десант под предлогом защиты японских подданных. Началась многолетняя иностранная интервенция на Дальнем Востоке. Япония лелеяла надежду захватить все Приморье и Восточную Сибирь вплоть до Байкала. Но на пути интервентов встала Дальневосточная республика и ее Народно-революционная армия. Не имея возможности одолеть захватчиков в открытом бою, республиканцы объявили им беспощадную партизанскую войну. И победили!..
Они напали перед рассветом. Им удалось бесшумно снять часовых, и первым, кто их встретил, был дремавший, сидя на тумбочке, дневальный. Увидев вбежавшего японского солдата, он удивился, но поступил по уставу, заколол «самурая» штыком и поднял тревогу. Парень даже успел загнать патрон в патронник и выстрелить в толпу ломившихся узкоглазых «чертей», но тут же был поднят на длинные плоские штыки винтовок «арисака».
Добровольцы среагировали мгновенно. Из спального помещения казармы зачастили револьверные и винтовочные выстрелы, ударил пулемет Льюиса. Коварные вояки частично были скошены огнем, а те, кто не попал под пули, выскочили и залегли неподалеку от входа в казарму.
Ох, чуяли сердца солдат 1-го Хабаровского добровольческого полка Народной республиканской армии Дальневосточной республики, что дело кончится провокацией или резней. Так оно и вышло. И сколько ни орал и ни матерился командир первой роты чех Робличка, требуя, чтобы винтовки ставили в ружейные шкафы или в пирамиды, солдаты республиканской армии посылали его куда подальше и продолжали класть винтовки и карабины рядом с койками на пол, а револьверы, перед сном, совали под подушки. Казармы, занятые японцами, находились неподалеку, в трехстах метрах, поэтому дэвээровцы спали полуодетыми. Это и спасло большую часть республиканцев от лютой смерти или позорного плена.
Конный разведэскадрон, в котором служил Арсений и его дружок Гришка, располагался в глубине казармы, поэтому им удалось, распахнув окно, первыми спрыгнуть на газон.
– Уходим из города кто как может, – кричали следующие за ними бойцы.
Арсений и Гришка Лапин кинулись со всех ног к конюшне. Слава богу, микадовы дети не добрались сюда. Взнуздав Чалого и Барсика, друзья поскакали вон из города. Мчась наудалую, они слышали повсюду трескотню выстрелов. Шальные пули рикошетили от стен домов, изредка попадая в окна. Позади ухнули разрывы нескольких гранат. Из какого-то проулка навстречу им вышли трое японских солдат. Патруль, заметив мчавшихся на них галопом всадников, растерялся, но затем унтер-офицер выкликнул какую-то команду и солдаты, взяв винтовки наперевес, выбежали на дорогу.
– Рубай! – крикнул Гришка и выхватил шашку из ножен.
Вместо этого Сенька выдернул из кобуры свой офицерский наган-самовзвод и на скаку выстрелил в унтера. Краем глаза он видел, как Григорий, почти без замаха сделал выпад и ударил стоявшего на его пути солдата шашкой, метясь в голову. Удар достиг цели, однако японец успел подставить цевье винтовки, и это спасло ему жизнь. Тем не менее он получил глубокую рану и, обливаясь кровью, упал на колени.
Добравшись почти до окраины города, они остановились, чтобы перевести дух.
– Я поехал к себе в деревню, – заявил Григорий, – отсижусь там, отосплюсь. Давай, Сенька, со мной, у нас девчата веселые, погуляем на славу!
– Нет, – ответил Арсений, – я подамся на пристань, оттуда скоро пароход отходит. Доберусь до условного места встречи, это в тридцати верстах выше по течению Амура. Командир эскадрона говорил, что если начнется какая заваруха, то встречаемся там.
– Ну, как знаешь, – огорчился Гришка. – Я тогда, пожалуй, проведаю своих и тоже, через несколько дней, туда нагряну.
– Что ж, прощай, дружище, – Арсений протянул руку.
– Не прощай, а до свидания, – Гришка от души стиснул ладонь товарища.
Японский экспедиционный корпус нарушил нейтралитет по приказу своего командования, решившего, что к власти в руководстве Дальневосточной республики (ДВР) приходят коммунисты. Остатки белой армии и казачьи атаманы не могли повлиять на этот процесс. Тогда интервенты, заручившись их поддержкой, решили совершить военный переворот. Единственным препятствием для осуществления этого плана являлась армия и милиция Дальневосточной республики. Действуя в духе традиционного восточного коварства, японская военщина неожиданно нанесла удар. Интервенты действовали, как всегда, подло, без объявления войны и предъявления каких-либо претензий. Шитый белыми нитками нелепый предлог, звучавший как «защита японских граждан», которых на территории России, от Владивостока до Иркутска, насчитывалось чуть больше тысячи, не выдерживал никакой критики. Своей основной цели – уничтожения Дальневосточной республиканской армии и отрядов милиции – воители Страны восходящего солнца не добились. Они лишь рассеяли бойцов-республиканцев, но дальневосточники, подобно шарикам ртути, вновь сливались в одно целое, и японцы даже не предполагали, какого противника обрели в лице разгромленных, но не сломленных воинов молодой республики.
