Яська никак не может уснуть из-за того, что по карнизу за окном шарит облезлый кот. Хотя поначалу даже неясно, что это кот. Вроде как и на птицу смахивает… На сову или, там, филина.
Внезапно Яська понимает, что с той стороны окна притаилось то, что проще всего представить. Ему легче нафантазировать кота — так пусть это будет кот. Однако кот получается злобным и облезлым. Он ходит туда-сюда по карнизу, гадко скрипит, поглядывая на Яську через стекло угольками глаз.
Яська зовёт маму — а чего ещё делать, когда не можешь даже пальцем пошевелить от сковавшего сознание страха? Мама приходит и задёргивает шторки. Но остаётся узкая щель. Тёмная и, такое ощущение, бесконечная — совсем как «кротовая нора»! Яська силиться отмахнуться от навеянного воспоминаниями ужаса и, попутно, закрыть глаза. Однако не выходит ни того, ни другого — страх напирает, не смотря ни на что, а между ресницами словно воткнули по две спички, не позволяя векам сомкнуться. Самый настоящий ужастик, честное слово! Однако постановочными трюками и не пахнет. Пахнет болотом и мокрой шерстью.
Кот замер напротив щёлки и злобно подёргивает хвостом. Его зеленоватый взор при этом буквально разъедает сознание. Откуда не возьмись, приходит догадка: «Я знаю этого кота!» Кот и впрямь знакомый, как и его лицемерный взгляд. Живёт на лестничной клетке этажом выше — Яська сталкивался с ним тысячу раз, когда носил молоко тёте Поле, которую обездвижил вездесущий инсульт, — жуткое, нужно заметить, зрелище. Но сон не об этом.
Как правило, кот поджидал на последней ступеньке. Начинал сновать между ногами, тереться о брюки, при этом сыпля искрами статики и довольно урча. Клянчил. Тётя Поля звала кота Шельмой. Однажды Яська сказал, что Шельма — она вроде как женского рода… А кот, это ведь кот. Тётя Поля тут же оговорилась, что все коты шельмы, особенно те, что являются в последний раз. Они самые хитрющие, потому что уже не раз обманывали смерть.
Яська тогда ничего толком не понял, а тётя Поля не преминула напустить жути: мол, вообще нужно держаться от кошек подальше, а то ведь, чего доброго, вслед за собой в могилу свести могут — им-то всё равно, а вот для человека, это конец всего.
Яська поделился странным разговором с мамой, на что та лишь махнула рукой: поменьше слушай старческий маразм! Яська послушался: мама взрослая — ей виднее. Однако на душе всё равно остался неприятный осадок. Маразм не казался таким уж старческим. И не казался маразмом — как бы нелепо это ни прозвучало. Но что именно имела в виду тётя Поля, говоря о хитрющих котах, что обманули смерть, Яська не знал.
Тогда не знал.
А Шельма, тем временем, таится с той стороны окна и смотрит на Яську зелёной бездной.
Яська говорит:
«Разве ты не знаешь, где твоё место?»
Шельма садится на задние лапы. Облизывается. Открывает неимоверно огромную пасть, усеянную множеством игл — именно игл, Яська может в этом поклясться! — и хрипит человеческим голосом:
«А разве ты не знаешь, где твоё?!»
Яська подскочил, будто ошпаренный! Отшвырнул простыни и одеяла, чуть было не скатился кубарем на пол. Всё же кое-как совладал с непослушными конечностями и забился в угол, зачем-то сомкнув в объятиях подушку. Поначалу он не мог толком сказать, что именно произошло. Однако минут через пять кошмар всплыл в голове, как огромные рифы на горизонте, и Яська понёсся на волнах встревоженных мыслей прямиком в пенящийся шквал, точно обречённый на скорую гибель парусник. Он нёсся в бездну, из которой не было обратного пути.
Яська долбанулся затылком о спинку кровати, отчего паника в голове ненадолго приутихла. Но не успел он толком собраться с мыслями, как ужас снова полез изо всех щелей, причём с удвоенной силой, так и норовя подчинить себе волю.
Яська поскорее отвернулся от тёмного окна. Перевернулся на бок, носом к стенке. Подпихнул под голову подушку. Скрючился в позе эмбриона, и постарался ни о чём не думать. Это оказалось просто. Страх пригвоздил к полу все мысли, оставив Яську один на один с очередным ночным кошмаром, что стремительно занимал всё окружающее пространство, в попытке завладеть и реальностью.
Яська снова уснул.
На этот раз Шельма сидел у него на руках и вкрадчиво мурлыкал, словно чему уча. Яська гладил кота против шерсти, на что тот никак не реагировал. За окном светили огромные звёзды, размером с консервную банку, а может и больше. На мгновение они по очереди затухали, после чего вспыхивали с новой силой, будто протёртые невидимой тряпкой плафоны.
Яська знал, что между ними что-то плавает.
Именно оно и приглушало далёкий свет, заслоняя источник излучения. Хотя свет и не был таким уж далёким, а значит, не было далёким и то, что плавало. Эти звёзды не походили на те, что мы привыкли видеть на ночном небосводе известного нам мира. Нет, они были совершенно иные: близкие и вполне доступные. Казалось, до них можно просто дотянуться рукой и даже потрогать наэлектризованную поверхность.
Яська попытался, но не смог оторваться от своего занятия.
