— Бдительный контроль со стороны взрослых, постоянное принуждение делать, как то предписано свыше, а не так, как ты считаешь нужным. А ведь порою, сам понимаешь, что можешь сделать лучше, пойдя иным путём, — однако разве тебя, кто послушает? Ведь ты ребёнок, — и этим всё сказано. Во всяком случае, в нашем обществе. А почему бы не позволить детям решать некоторые вопросы самим? Я не говорю, там, про что-нибудь очень важное или ответственное, а хотя бы самое элементарное! Почему за полученную на уроке двойку нужно обязательно ругать? Ведь ещё неизвестно, как именно я её получила! Может, это всего лишь случайность. А каково самому ученику, когда он пытается доказать, как всё было на самом деле, а в ответ, при этом, слышать одно и то же: ты просто оправдываешься. А как ещё быть, если тебя просто не воспринимают, как мыслящее существо?
— Это точно, — кивнул Яська. — Мы однажды с мальчишками вызвались нашей библиотекарше — Светлане Александровне — помочь шкафы в школьной библиотеке передвинуть после уроков. А я, как назло, ранец свой в классе забыл. Перестановку нормально ещё закончили: не слишком поздно. Ребята разошлись сразу же, а я потом ещё остался… — Яська смущённо притих.
— Почему? — Тимка по обыкновению улыбалась.
— Мы там намусорили, пока шкафы с места на место двигали, а Светлана Александровна собиралась остаться, порядок навести.
— И что же?
Яська вздохнул.
— У неё суставы больные. Спина почти не гнётся. А когда гнётся… — Яська почувствовал нарастающую в голосе дрожь и быстро договорил: — Видно, как больно.
Тимка посмотрела на заросший бурьяном двор. Большую часть территории оккупировала лебеда. Чуть поодаль, у самого дома, дружелюбно кивнули красные головки тюльпанов — плод стараний Колькиной бабушки.
Яська подставил налетевшему ветерку загорелый нос — в начале лета с ним так было всегда, как и с ушами. Волосы на макушке приятно зашевелились.
Тимка молчала.
— Вот я и остался, потому что мне стало жалко Светлану Александровну. А когда домой засобирался, понял, что в класс мне уже не пробраться — закрыто всё. И просить, чтобы дверь открыли некого. Уборщицы разошлись, учителя — и подавно, а сторожа нашего — Акимыча — вообще бесполезно о чём-то просить — он думает, что все мы, мальчишки, из одного теста слеплены: нам бы только, кого провести или чего «слямзить», что не так лежит.
Тимка кивнула:
— Вот и я о том же. А почему же ты не рассказал потом всё, как было?
— В смысле?
— Но ведь у тебя в свидетелях был взрослый человек. Разве Светлана Александровна не вступилась бы за тебя? Ведь, как я поняла из твоего рассказа, она очень хороший человек, иначе бы ты попросту не остался ей помогать. Разве не так? — Тимка загадочно улыбнулась и глянула на вконец смущённого Яську.
— Ну да… — Яська почесал заросшую макушку. — Хотя помогать, наверное, надо всем — не важно, нравится тебе человек или нет. А то сам окажешься ни чем не лучше самого отъявленного негодяя, — Яська вздохнул. — Понимаешь… я не знаю… Я не смог просто тогда во всём признаться.
Тимка одобрительно кивнула.
— Ясно. Значит, «пара»?
— «Пара». За невыученный урок, — кивнул в ответ Яська. — И дома нагоняй за то, что пропадал невесть где до самой ночи. А чуть рот откроешь — и впрямь сразу же: «не дерзи старшим, лучше умойся, иди».
— К сожалению, так в большинстве случаев и бывает: взрослый прав, чего бы он тебе не говорил и что бы ни делал. А ты, со своей никчёмной точкой зрения, должен тихо переминаться с ноги на ногу в сторонке и молчать, так как подходишь под определение «ребёнок». Вот так.
— Но почему именно так?!
Тимка пожала плечами.
— Знаешь, мне, порой, кажется…
— Что, кажется? — не удержался Яська.
Тимка вздрогнула. Испуганно огляделась по сторонам, словно опасаясь, что их кто-нибудь подслушает — даже в заросли крапивы заглянула и прошлась взором по поленнице: не лезет ли по ней Колька. Затем всё же обернулась к Яське и прошептала:
— Так и быть, скажу. Но только ты сперва поклянись, что никому ни-ни!
Яська сглотнул.
— Даже Кольке?
Тимка потупила взор, промолчала.
Яська всё понял без слов: при необходимости, Тимка сама всё расскажет Кольке — просто сейчас не время. Точнее, время признаться кому-то одному. Даже не время, а миг.
— Клянусь, — быстро кивнул Яська, подняв правую руку, попутно пытаясь не погрязнуть в синеве Тимкиного взгляда.
— Спасибо, — кивнула в ответ девочка и, собравшись с духом, выдала: — Мне кажется, что они нас боятся.
— Они? — Яська почувствовал, как по спине рассыпались холодные мурашки.
Тимка кивнула.
— Взрослые, — прошептала девочка и решительно посмотрела в Яськины глаза. — Ты только не подумай, что я того… ненормальная, какая.
Яська мотнул головой.
— И не собирался. А ты кому-нибудь ещё об этом рассказывала?
— Не-а.
— А мне тогда почему рассказала?
Тимка пожала плечами, покраснела.
— Не знаю… Наверное, потому что ты чем-то похож на меня, — она окончательно смутилась, отвела глаза в сторону.
— Но как? Ведь мы знакомы всего лишь несколько дней. Разве за такое время можно узнать, похож человек на тебя или нет?
Тимка повела плечом.
