Мой австрийский сосед увидел испуганное выражение моего лица и громко расхохотался: страхи советских граждан были ему знакомы. «Вы, советские, всегда боитесь собственной тени. Чего вы опасаетесь? Я турист, возвращаюсь домой, чем я могу быть опасен? Расслабьтесь, вы летите на свободу! Хватит бояться!»
Он был настолько доброжелателен и приветлив, что мои страхи стали постепенно рассеиваться, и я включилась в беседу. Когда я сказала, что ему не нужно стараться говорить на английском, так как я владею немецким, он так обрадовался, будто нашел клад. В полете всегда бывает очень скучно, и я была рада возможности скоротать эти часы в приятной беседе. Он рассказал мне о своем доме, окруженном большим садом, на окраине Вены, показал фотографии членов семьи и своего любимца – большого и вальяжного красавца-кота.
Самолет время от времени попадал в воздушные ямы, и от болтанки поташнивало. Стюардесса раздавала кисло-сладкие конфеты, это немного помогало.
Мой австрийский сосед не скупился на слова критики в адрес советских самолетов и летчиков, и это меня немного пугало. Ведь мы пока еще находимся на советской территории! Но он, человек свободного мира, не знал никаких страхов. «Когда вы сядете в израильский самолет, «Боинг» американского производства, то почувствуете разницу», – сказал он.
Меня беспокоила мысль о том, что произойдет после приземления самолета. Как мы узнаем, к кому обратиться, как найдем самолет, который доставит нас в Израиль? Я задавала эти вопросы в голландском посольстве при получении билетов, и ответ показался мне странным: «Вам не придется ничего искать, они сами найдут вас!» Они? Кто они такие? Как они узнают меня и я их?
Я рассказала своему соседу о моих тревогах, и он стал уверять меня: «Не беспокойтесь, израильтяне всегда приходят собрать своих людей!» Его слова успокоили меня лишь частично. Мне трудно было поверить, что мы, я и мои дети, настолько важны для кого-то, что он придет встречать нас. Для меня привычным было ощущение, что человек ничего не стоит – ощущение, которое впиталось на протяжении всей жизни.
Самолет пошел на снижение. Сосед-австриец пожелал нам удачи. Я ответила ему тем же. Простились. Вот мы уже стоим на австрийской земле.
Не успел включиться аппарат моих привычных тревог, как я услышала призыв по громкоговорителю на русском языке:
– Всех тех, кто едет в Израиль, прошу подойти ко мне!
Оказалось, что мы не были единственными пассажирами самолета, направляющимися в Израиль. К человеку с громкоговорителем подошли еще несколько семей, всего нас было человек десять. Встретивший нас человек, представитель Еврейского агентства (Сохнута), попросил сдать ему билеты, перебросился несколькими фразами с офицером австрийского пограничного контроля и повел всю группу к микроавтобусу, стоявшему тут же на летном поле. Все вместе мы направились на транзитный пункт – в усадьбу Шенау, расположенную за городом.
Это была большая усадьба, окруженная высокой каменной оградой с башенками, которые когда-то, видимо, служили постами для вооруженных стражников. Мы въехали через тяжелые металлические ворота, у которых дежурил охранник. После нашего въезда ворота сразу же были заперты. Это показалось мне странным и производило неприятное впечатление – как будто мы прибыли в тюрьму. Я понятия не имела об опасностях, повсюду подстерегающих евреев: ведь советская пресса ничего не сообщала об арабском терроре. Я подумала, что нас сторожат, чтобы мы не сбежали; мне и в голову не приходило, что нас охраняют от нападений.
Усадьба Шенау представляла собой средневековую крепость, в которой когда-то проживала семья аристократов. Их потомки, люди современного склада, переехали в Вену, и усадьба осталась заброшенной. Еврейское агентство арендовало ее и превратило в транзитный лагерь для олим из Восточной Европы на их пути в Израиль. Лагерь был открыт в 60-х годах и действовал более десяти лет, а затем был закрыт по решению канцлера Австрии Бруно Крайского в сентябре 1973 года, после нападения палестинских террористов на автобус с репатриантами на пути в лагерь. После переговоров между Крайским и главой правительства Израиля Голдой Меир, специально для этого приехавшей в Австрию, был открыт новый транзитный лагерь под названием Виллерсдорф, который был, по мнению Крайского, безопаснее прежнего.
Усадьба Шенау производила впечатление своей величиной, но была в крайне запущенном состоянии. Посреди сада стоял большой дом. Еврейское агентство отремонтировало часть дома, главным образом нижний этаж; там были оборудованы комнаты для размещения олим, кухня, столовая и даже небольшая синагога. Меблировка была скромна, без претензий на роскошь, но все было чисто и аккуратно.
Огромный дом был почти пуст. Алия из СССР сочилась по капельке, еще не превратилась в поток. Нас задержали в усадьбе на неделю, потому что работники агентства, ответственные за нашу отправку, хотели собрать большую группу репатриантов для вылета одним рейсом.