Политические события были в то время главными интересами моей жизни. В личном плане ничего существенного не происходило. Я уже не была новой репатрианткой, жизнь вошла в определенное русло. Семью создать я не сумела, отказалась от этой мысли и не ожидала крутых поворотов в моей судьбе. Единственным событием, достойным упоминания, было рождение моей второй внучки Мейталь в июне 1984 года.
Мое отношение к событиям в стране стало более зрелым. Романтика уступила место реальному взгляду на вещи. Будучи новой репатрианткой, я думала, что попала в страну, где смогу осуществить все свои мечты. Слова критики в адрес государства казались мне кощунством. С тех пор я получила много уроков, показавших ограниченность силы – как моей личной, так и нашей общей силы как народа. По следам Максима Горького я назвала бы эти годы «моими университетами».
Полушутливая-полусерьезная пословица говорит о трех этапах акклиматизации нового репатрианта в стране. На первом этапе он ругает страну, из которой приехал; на втором – ругает Израиль; на третьем – ругает репатриантов, приехавших позже. Я никогда не ругала Израиль; чтобы ругать страну, надо быть отчужденным от нее, иначе получится, что ругаешь самого себя. При всем моем критическом отношении ко многим сторонам нашей жизни я знаю, что государство – общее творение нашего народа. Оно во многом несовершенно, но это лучшее, что наш народ способен был создать, в сложнейших условиях, на данном этапе.
В начале моего пути в стране я мечтала о политической карьере. Выступала на собраниях репатриантов, участвовала в семинарах, была активисткой. Свой дебют на арене политики я представляла себе по советскому образцу: «наверху» обратят на меня внимание и продвинут меня. Очень скоро я поняла, что никого не продвигают «сверху», каждый старается выдвинуться сам. Политики – это замкнутая секта, не стремящаяся привлечь в свои ряды новых товарищей – напротив, новых боятся и видят в них потенциальных конкурентов. Если все же на арене появляются новые люди, которым удается добиться избрания в кнессет, то они достигают этого нечеловеческими усилиями и с помощью крепких локтей. Среди лидеров партий ведется непрерывная борьба за первые места, за усиление личных позиций и ослабление позиций соперников. Все это противоречит моему характеру. Я мечтала быть принятой с любовью, а не проталкиваться силой. Было понятно, что на это нет никаких шансов.
Оглядываясь назад, я думаю, что отказ от политических амбиций пошел мне на пользу. Люди, уходящие в политику, отрываются от своего профессионального мира, и если их не избирают в кнессет, то большинству из них по сути дела некуда возвращаться. Они одержимы вечным страхом потерять свое положение – не только ради их политических целей, но и ради источника доходов. Я не хотела бы зависеть материально от голосов избирателей. Предпочитаю скромную и более или менее надежную работу. Положение обозревателя и комментатора удовлетворяет мой интерес к политике.
Глубокую боль вызывало во мне противоборство между Шимоном Пересом и Ицхаком Рабином. Нет сомнения, что это противоборство сильно подрывало престиж партии Труда. Между лидерами других партий тоже существует соперничество – но оно не столь открыто и резко, внешне стараются демонстрировать единство рядов. В партии Труда это был поединок на глазах у всех.
Столкновения между лидерами – это хроническая болезнь партии Труда. Это началось еще в дни правления Бен-Гуриона и продолжалось много лет. Не случайно говорили о «партии, поедающей своих лидеров». Вокруг каждого из соперников сложился лагерь сторонников; были и «неприсоединившиеся», которые лавировали между лагерями.
Я относила себя к лагерю Рабина. Это не вопрос личной симпатии: противостояние двух лагерей имело и идеологическую основу. Мало того, что народ был расколот на правых и левых – даже внутри партии Труда произошло размежевание на «голубей» и «ястребов». Это размежевание пересекало всю партию, от известных лидеров до рядовых членов. В таких вопросах, как конфликт с палестинцами и судьба территорий, позиции «ястребов» в партии Труда мало отличались от позиций традиционных правых.