Вечеринки для молодежи начали устраиваться даже в землянке, где семья Мейлах жила в первое время. Кто-то пожертвовал старый патефон, было собрано несколько пластинок. Главным содержанием вечеринок были танцы. Угощением был пудинг из картошки с луком, который пекла Ходая. Вечеринки пользовались успехом. Молодые люди изголодались по развлечениям и были рады забыть на несколько часов тяжелые условия своей жизни.
Постепенно вечеринки вышли из рамок одного дома, их стали устраивать в домах постоянных участников по очереди. Возник также обычай отмечать вместе дни рождения; в этом принимали участие и родители. Матерям очень хотелось присутствовать на молодежных вечеринках – смотреть, кто с кем танцует, кто прижимает партнершу к себе и кто сохраняет дистанцию… После этого есть о чем поболтать в течение всей недели. Молодые же были против присутствия пожилых: и без них тесно, к тому же неприятно танцевать, чувствуя на себе бдительные взгляды мам.
Я в этих вечеринках не участвовала, пока была ученицей: меня устраивали школьные вечера. До того, как мой брат уехал в Колпашево, мы с ним иногда ходили в районный клуб и танцевали друг с другом, никогда не приглашали посторонних. Ученикам было запрещено бывать в клубе вечерами. Молодые учительницы, приходившие в клуб, видели нас, но ничего не говорили и делали вид, будто не видят.
После окончания школы и особенно после получения отказа я тоже начала посещать молодежные вечеринки. Это привело к близкому знакомству с семьей Мейлах. Яша часто приглашал меня танцевать. Оказалось, что мы с ним учились в одной школе общества «Эзра» в Риге: я в первом классе, а он в девятом.
Мы сдружились, хотя до того я относилась к нему с некоторым высокомерием. В Парабели не было ни кафе, ни парка, поэтому мы иногда просто гуляли по улице, если не хотели быть под постоянным надзором родителей. Иногда ходили в кино. Не говорили о любви, не целовались – никакой физической близости. Чисто приятельские отношения.
Когда я пришла к выводу, что в сложившейся ситуации в селе нет для меня лучшего выхода, чем замужество, Яша Мейлах стал предпочтительным, можно даже сказать – единственным кандидатом. В то время в еврейской общине села было только двое холостых мужчин более или менее подходящего возраста. Один из них был героем неудавшегося романа с девушкой-ветеринаром. Он уже оправился после удара и начал встречаться с другой девушкой, на сей раз ссыльной, из довольно состоятельной семьи. Ее мать получала много посылок из Америки, и его родители очень хотели, чтобы он женился на ней. Они действительно поженились через короткое время после моей свадьбы. Другой парень был обручен с девушкой, в которую влюбился во время танцевальных вечеринок, и тоже собирался жениться. Только Яша был свободен от каких-либо обязательств.
Я не была влюблена в него, но он был мне симпатичен. И он едва ли был влюблен; не исключено, что он еще тосковал по бывшей жене, с которой вынужден был развестись.
Начало 50-х годов было в нашей общине периодом свадеб. Все вступали в брак, если только удавалось найти партнера. Девушек у нас было больше, чем мужчин, поэтому не все сумели создать семьи.
Предложение пожениться сделала Яше я. Был приятный зимний вечер, не слишком морозный. Мы гуляли по улице. Я сказала ему:
– Смотри, жизни у нас никакой нет, нам нечего делать с самими собой. Мы застряли в тупике. Мне ужасно надоело жить с родителями и зависеть от них. Может, поженимся, и нам станет легче и интереснее жить?
Меня поразило то, что он немедленно согласился.
– Да, – сказал он, – и мне тоже надоело жить вместе с матерью и сестрами. Давай поженимся. Ты думаешь, твои родители согласятся?
Верно, романтики здесь было мало, но это была часть войны на выживание. Сомневаюсь, все ли пары, которые поженились в нашем селе, сделали это по любви. Тяготы жизни научили людей не быть разборчивыми – во всех отношениях. Подошло время, возраст подходящий, и если есть на ком жениться – женятся.
Теперь мне предстояла нелегкая задача – объявить родителям о моем выборе. Собственно говоря, трудно называть это выбором, поскольку не из чего было выбирать. У родителей, да и у меня самой, было немало доводов против замужества с Яшей. Он старше меня на восемь лет, разведен, платит алименты. Мои родители не раз говорили, что он легкомысленный человек, на которого нельзя полагаться, и вдобавок к этому любитель выпить. Мама относилась к семейству Мейлах без особого уважения, отвергала жизненную философию матери семейства – отсутствие забот о будущем, отсутствие каких-либо целей. Она не делала им скидок за то, что они прошли тяжелые времена, что молодые члены семьи, в отличие от ее детей, не имели возможности учиться в школе. Не смягчало ее и то, что все они тяжело работали, что отец семьи умер в лагере и что никакой дядя не пришел им на помощь. Папа был настроен не столь непримиримо, но тоже считал Яшу легкомысленным.
Когда я вернулась домой, родители уже были в постели. Я остановилась возле их кровати и сказала:
– Как вы смотрите на то, чтобы я вышла замуж за Яшу Мейлаха?