Экзамены за второй семестр я сдала на пятерки и обеспечила себе повышенную стипендию на второй курс. Во время летних каникул мы сняли «кроватное место» в квартире пожилой женщины – рижанки, знавшей моих родителей.
Наше «кроватное место» находилось в нише большой общей комнаты. Ниша отделялась занавесом от остальной части комнаты, что создавало иллюзию «отдельного мирка».
В середине июня приехали родители с Адой, которой в мае исполнилось два года. Иосиф был чем-то занят в тот вечер, и мы с Яшей пошли на пристань встречать их. Поскольку они еще не успели купить дом, я договорилась с хозяйкой, г-жой Тальроз, что они пока поживут с нами. Но в тот вечер случилось происшествие, напомнившее мне, что я живу в мире иллюзий. Думала, что у меня есть семья, пусть далеко не идеальная, но все же терпимая. Мне пришлось убедиться, что в любой момент все может развеяться по ветру, что у меня нет твердой почвы под ногами.
Мы были уже на пути домой, когда мой муж вспомнил, что у нас не хватает некоторых продуктов, и вызвался пойти и купить их. Он всегда любил ходить за покупками, но это обходилось мне дорого, потому что сдачу он никогда не возвращал. Но на сей раз он буквально «превзошел сам себя»: пошел за покупками и не вернулся. Это был первый раз, когда он не ночевал дома. Такое позорное поведение он продемонстрировал именно в тот вечер, когда к нам приехали его тесть, теща и маленькая дочка.
Не знаю, что горело во мне сильнее – злость на него или стыд перед родителями. И на следующее утро он не появился. В полдень ко мне обратилась женщина с предприятия, где он работал, и сказала: «Иди, забери мужа домой, его втянули в какую-то компанию, где пьют до потери сознания».
Я пошла по указанному адресу и нашла подвальное помещение, где находилась группа мужчин и женщин. Все они были мертвецки пьяны. Женщины приветствовали меня радостными возгласами и тут же предложили стакан водки. Я вежливо отказалась и спросила Яшу, когда он намерен покинуть это место и вернуться домой. Идти вместе с ним по улице я не хотела, потому что он еле держался на ногах. Он сказал, что вскоре вернется.
Когда я пришла домой, родителей и Ады там уже не было. Мама просила г-жу Тальроз передать мне, что они не готовы присутствовать при возвращении зятя. «Если моя дочь согласна жить с ним, это ее дело, но мы не хотим быть свидетелями их скандалов», – сказала она, добавив, что они временно поживут в комнате Иосифа, до покупки дома.
Иосиф принял их в своей снятой комнате. Через несколько дней они купили дом, большой и удобный по моим меркам.
Я же осталась с обломками своих иллюзий об упорядоченной семейной жизни. Взяла чемодан и сложила в него вещи Яши, в намерении выгнать его из дому. Когда он пришел в себя после той пьянки, я велела ему убираться. Г-жа Тальроз вмешалась, стала между нами и умоляла меня успокоиться, пойти на компромисс. Она питала к Яше симпатию и начала говорить обычные для таких случаев слова: «Все живут так… Мужчина остается мужчиной, все они одинаковые…»
В конце концов, я сдалась. Мной владел мистический страх перед разводом; с моей точки зрения это полный провал в жизни женщины. Опять быть одинокой, с маленькой дочкой… В те времена разводы не были так распространены, как сегодня, они считались чрезвычайным случаем. Я не видела лучшей альтернативы этому браку, пусть и плохому, но типичному для большинства советских семей: почти все мужчины пили, не помогали в работах по дому и не уделяли внимания своим детям. Очень многие били своих жен. Хотя бы от этого я не страдала: Яша ни разу не поднял на меня руки.
Наша семейная жизнь превратилась в бесконечную цепь ссор и примирений, похожих друг на друга как близнецы. Иногда в этой постоянной войне бывали периоды «прекращения огня». Но иллюзий больше не было.
Я была рада окончанию каникул и возвращению к занятиям. Жизнь вновь обрела смысл.
В первом семестре второго курса мы должны были проходить педагогическую практику. У института была «базовая» школа, в которой проводилась практика. Каждый студент был прикреплен к определенному классу, которому он обязан был посвятить несколько часов, организовывать различные мероприятия. Во втором – последнем – семестре нам предстояло заменять учителей и давать в «наших» классах настоящие уроки.
Мне все это давалось трудно. Я и в детстве отличалась от других детей, была своего рода «маленькой взрослой», далекой от нормальной детской жизни. Что-то как будто отгораживало меня от учеников «моего» класса. Другие девушки из нашей группы подружились со «своими» учениками и завоевали их симпатии; я же не знала, как подходить к «своим». Для часов, которые нужно было проводить с ними, я избрала серьезные мероприятия – посещение музеев и беседы на политические темы. Такие беседы назывались политзанятиями.
Посещение двух музеев, единственных в городе, прошло легко, потому что мне не надо было ничего делать – только привести ребят к музею, а там с ними уже занимались профессиональные гиды. С политзанятиями было сложнее.