Политика властей относительно абортов колебалась от одной крайности к другой. В иные периоды аборты были разрешены и свободно делались в больницах, в другие они были категорически запрещены, и за «подпольные» аборты даже отдавали под суд. Таблеток, предохраняющих от беременности, в то время не было, и все молодые женщины жили в постоянном страхе перед «несчастным случаем». С каждой это иногда случалось.
В периоды запрета «подпольные» аборты делались в домашних условиях, занимались этим «бабки», использовавшие методы, далекие от современной медицины.
В то время, когда это случилось со мной, аборты были запрещены. Комиссия по особым случаям отказала мне в прошении о больничном аборте. В Колпашево я не знала, к кому обратиться, а в Парабели были кое-какие связи.
Дело было в марте, реки еще были скованы льдом, и единственным возможным видом транспорта был воздушный. В конторе при аэродроме я договорилась со служащим о полете в Парабель и уплатила за него. Мне сказали, что я полечу на маленьком двухместном самолете. Ни билета, ни квитанции я не получила. Ясно, что уплаченные мной деньги не попали в кассу государства.
Меня очень волновали предстоящий аборт и встреча с дочкой и родителями. Я не осознавала, насколько опасно то, что я собираюсь сделать.
Полет на маленьком самолете был устрашающим. Ветер бросал эту игрушку, сделанную из фанеры, во все стороны. Я сидела со вторым пассажиром лицом к лицу, колени к коленям. Мне было стыдно перед ним показывать свой страх, и я с трудом удерживала рвоту.
Все же мы прибыли на место благополучно. Моя малышка сначала держалась немного отчужденно, но вскоре вспомнила и «оттаяла». Я была поражена ее речевыми способностями: она декламировала наизусть длинные стихи, которые читала ей мама. Это было удивительно: маленькое, худенькое существо, а говорит как взрослый человек.
Мы пошли вместе с мамой к «бабке», считавшейся специалисткой по абортам. Она делала это путем вливания разведенного спирта в матку. Неприятная процедура, но не очень болезненная. Я поклялась этой женщине, что не выдам ее, и если мне понадобится помощь больницы, скажу, что сделала это сама. Если бы я ее выдала, она могла получить за это настоящий срок; женщину, которая сделала себе это сама, ожидает легкий приговор суда – общественное порицание. Такая позиция властей толкает женщин на самое опасное для их жизни действие – попытку сделать себе аборт самостоятельно.
За первым вливанием ничего не последовало. И за вторым тоже. Только после пятого раза у меня начались схватки и обильное кровотечение. Мы надеялись, что через день-два оно пройдет, но оно только усиливалось. Все, что подстилали под меня, быстро пропитывалось кровью. Не было другого выхода, кроме обращения в больницу. Я с большим трудом дошла до нее, потому что потеряла много крови и очень ослабела.
В больнице отношение к женщинам, сделавшим «подпольные» аборты, было грубым и пренебрежительным. Кроме меня, там оказались еще две женщины с той же проблемой. Нас обзывали бранными словами, обращались как с уличными проститутками, хотя мы все были замужние женщины. Выскабливание делалось без наркоза и без обезболивающих лекарств. Если женщина стонала и извивалась от невыносимой боли, на нее кричали: «Лежать и не двигаться! Небось, когда с мужиком лежала, ты не крутилась и не визжала! Заткнись теперь!»
Это было незабываемо – боль и грубое отношение персонала. «На десерт» больница сообщила о трех «преступницах» районному прокурору, чтобы он отдал нас под суд.
Мне нужно было возвращаться на занятия, но пришлось дать расписку о невыезде до суда. Судьи в селе не были перегружены работой, и рассмотрение дела назначили на следующую неделю после моей выписки из больницы.
Суда я не боялась, так как знала, что наказание за нелегальный аборт ограничивается общественным порицанием. Я подготовилась, даже купила спринцовку и немного запачкала ее, чтобы не выглядела новой – на случай, если судья захочет увидеть «орудие преступления». Еще один неприятный час в жизни. Ничего, все обойдется.
Действительно трудным моментом было расставание с дочкой и родителями перед возвращением в Колпашево. На сей раз я купила билет на «нормальный» самолет с 12 пассажирами. От мамы я услышала радостную весть: они тоже собираются переехать в Колпашево. Иосифу надоело скитаться по съемным квартирам, и он предложил родителям продать избу в Парабели и купить вместе с ним большой и удобный дом.
– Мы расстаемся ненадолго, – сказала она. – Уже есть покупатель, готовый взять наш дом. Весной, как только пойдут пароходы, мы переедем. Ада останется у нас, тебе как студентке, не имеющей своего дома, некуда брать ее, но сможешь видеть ее в любое время.
Я вернулась домой радостная и спокойная. Мне казалось, что трудности отступают и жизнь, наконец, начинает улыбаться мне.
Дома ничего не изменилось, в том числе и пристрастие Яши к водке. Он частенько надолго исчезал из дому. Я старалась не принимать это к сердцу и жить в своем мире. Даже когда он дома, у нас мало общих тем для разговора.
