Всё никак не дождусь, когда белые ночи придут к нам,
Когда можно с любимой гулять хоть с утра до утра
И когда беспокоиться и бессонницей мучиться мамам
Не придётся и ждать нас и думать: домой бы пора…
А теперь уже я — я старик жду те белые ночи,
Хоть давно не встречаюсь с любимой ночами в саду.
И теперь уж не мы — незаметно подросшие дочери
И сыны говорят: спать ложитесь, я поздно приду…
Ну а нам всё не спиться и по-прежнему смотрим мы в окна,
И по-прежнему ждём час за часом рассвета вдвоём.
Может так поступать нашим детям излишне жестоко,
А хотя, мы с тобою, старуха, и днём всё возьмём…
Ничего не поделаешь. Ведь они только нас повторяют
Как и мы повторяли когда-то наших пап, наших мам.
Вот когда, будет время, они нас навсегда потеряют,
Может больше любви в душах их вдруг появится к нам…
Мы уходим в туман, в неизвестность болотную утром…
Где то там за туманом, ждёт нас тёплая печка и кот.
Где-то там за туманом в неизвестности той старый хутор…
И меня в эту даль проводник мой надёжный ведёт.
Я его б не узнал, если вдруг бы случайно здесь встретил:
Сапоги, плащ-палатка, за плечами большое ружьё…
Ты иди вслед за мной проводник мой, отец мой ответил —
Я ответил ему и, конечно, сказал: хорошо!
Я в тумане шагал, как разведчик, пусть маленький даже
В первый раз в своей жизни я ушёл этим утром в туман
И по-взрослому шёл в неизвестность. И кто теперь скажет:
Я большой фантазёр и придумал я это всё сам?..
Где-то крякали утки и огромные птицы летали
Словно «мессеры» в той, незнакомой мне к счастью, войне,
Но бояться мы с папою их вовсе даже не стали,
Эти птицы- красавцы — журавли — подсказал папа мне…
Журавлиную песню послушав, мы уходим всё дальше,
Сквозь камыш продираясь. А камыш тот в два роста моих.
Бесконечность болота даже взрослых порой утомляет…
И услышал я вдруг лай собак и отцовское слово: пришли.
И в последний уж раз, на плечах меня вброд переправив,
Приказав строгим голосом мне: а ты крепче держись!
Из тумана мы вышли, за спиной неизвестность оставив.
И уже не туман впереди был. А целая жизнь…
