— В ваше время в зонах Лагранжа не происходило ничего интересного, не так ли?
— На орбитах L4 и L5 были населенные станции. Они выглядели, как очень яркие звезды.
Если запустить в небо побольше всякого барахла, можно будет заметить не просто несколько новых звезд. В его времена на Луне жили миллионы людей. Всю тяжелую промышленность Земли постепенно перевели на Луну. Появилось слишком много отходов. Нельзя бесконечно производить, не отравляя окружающую среду. Рано или поздно последствия начнут сказываться.
Теперь Вил вспомнил, что говорили Елена и Марта.
— Сейчас там остались только пузыри.
— Да. Свечение вызвано отнюдь не промышленными отходами — те давно уже «смыты» влиянием третьих тел. Теперь это самое подходящее место для хранения оборудования и размещения аппаратуры слежения.
Интересно, подумал Вил, сколько тысяч пузырей должно там находиться, чтобы свет получился таким ярким. Он знал, что Елена до сих пор держит значительную часть своего оборудования вне Земли. Сколько миллионов тонн грузов крутится там, на лунной орбите? И сколько еще путешественников по времени остаются в стасисе, не заметив посланий Королевых, оставленных ими в разных эпохах? Этот свет действительно был призрачным.
Они прошли еще несколько сотен метров на восток. Постепенно координация движений восстановилась, и Вил смог шагать без посторонней помощи, лишь изредка спотыкаясь о небольшие камешки и корни деревьев. Его глаза полностью адаптировались к темноте. Цветы светлых оттенков украшали кусты, и временами сладковатый запах становился сильнее. Интересно, подумал. Вил, естественного ли происхождения та дорожка, по которой они идут. Он рискнул оторвать взгляд от земли — его походка все еще была не совсем уверенной, — чтобы посмотреть вверх. Как и следовало ожидать, он увидел темные очертания роботов-защитников у себя над головой.
Тропинка начала отклоняться к югу, к голым скалам, которые шли вдоль гряды холмов. Снизу доносился тихий плеск воды. Будто на озере Мичиган в спокойную ночь. Не хватало только комаров, чтобы он почувствовал себя совсем как дома.
Долгое молчание прервал Блюменталь:
— Вы были одним из моих любимых героев, Вил Бриерсон.
Вил почувствовал, что выстех улыбается.
— Что?
— Да. Вы и Шерлок Холмс. Я читал все романы, которые написал ваш сын.
Билл написал.., обо мне?
Грин-Инк сообщил Вилу, что его сын стал писателем, но Бриерсон так и не успел посмотреть, что представляют собой его произведения.
— Сами приключения были вымыслом, но вы всегда оставались главным героем. Ваш сын писал романы, сделав предположение, что Дерек Линдеманн не сумел вас запузырить. Он написал почти тридцать романов; ваши приключения продолжались вплоть до конца двадцать второго века.
— Дерек Линдеманн? — переспросил Дазгубта. — Кто… А, понятно.
Вил кивнул.
— Да, Рохан. — Паршивый Дерек Линдеманн. Парнишка. — Тот тип, которого я пытался сейчас убить.
В этот момент собственная ярость показалось Вилу бессмысленной. Он печально улыбнулся в темноте. Подумать только — Билли придумал ему искусственную жизнь вместо той, которой его лишили. Видит бог, он обязательно прочитает эти романы!
Вил посмотрел на выстеха.
— Я рад, что вам доставили удовольствие мои приключения, Тюнк. Полагаю, вам удалось перерасти это детское увлечение. Кажется, вы занимались строительным бизнесом?
— Верно. Если бы я захотел стать полицейским, это было бы очень трудно сделать. Во второй половине двадцать второго столетия на миллион населения приходилось менее одного полицейского, а в сельских местностях и того меньше. Преступления стали невероятно редкой штукой.
Вил улыбнулся. У Блюменталя был странный певучий акцент. Никто из выстехов так не говорил. Во времена Вила разница в произношении уже размывалась; средства связи и быстрота передвижения окончательно разрушили границы. Блюменталь вырос в космосе, в нескольких днях пути от Земли.
