– Конечно! Как же ты мог забыть про то, что я сделала по окончании школы?! – она рассмеялась. – Я же поступила на юридический и почти совсем забросила танцы.
– И ты расстроилась, что на них почти не осталось времени?
– Думаю, нет, – Айрин покачала головой. – Но разговоры про мои достижения в этой области стали табу даже у мамы с папой. Ну, да это мне это не в новинку. Однажды такое уже было – когда я оставила балет. А мамины родственники, как оказалось, все как один обладают убеждением, что если это не балет, то и танцем-то назвать нельзя. Так что мы и так редко говорили о них. Дома я почти не танцую. Только вот твоя мама порой просит исполнить что-то для нее. Иногда танцую дома в Нью-Йорке. И это все.
– Ты скучаешь по ним?
– По танцам? Да, бывает. И еще по некоторым вещам, которые были с ними связаны, – протянула Айрин.
– По каким вещам, например?
– По красивым нарядам – надевать подобные платья в обычной жизни неуместно, а особых случаев у меня не так уж и много. По восхищенным взглядам, когда ты, стоя на паркете, оглядываешь всех через блеск софитов, без помарок закончив танец. И, как ни странно, по цветам. Сейчас их никто не дарит, а после выступлений я приносила домой охапки! – Айрин взглянула на него. – Но это нормально. Ты не подумай, я не жалею, что избрала этот путь. Юриспруденция хоть и не дает такого количество поклонников и цветов, но тоже иногда вызывает восхищенные взгляды. Хотя танцы, конечно, это моя страсть. И я рада, что хотя бы сейчас могу заняться ими. Пусть и ненадолго – скоро наши поиски закончатся, и мы вернемся домой.
– Но ты могла бы могла танцевать просто так, для себя.
– В Нью-Йорке на это почти нет времени. Танцую в особых случаях. – Айрин покачала головой. – Дома в Ричмонде я редко делаю это, чтобы не расстраивать родителей. Даже в своей комнате стараюсь не включать музыку. А проделывать па без музыки скучновато.
– Но ты же любишь это занятие, – протянул Дэниел и подумал, что если бы Айрин стала его женой, то он непременно разрешил бы ей танцевать, когда и где ей захочется. Более того, даже постоянно просил бы об этом.
– Я много чего люблю, – улыбнулась Айрин. – И русскую историю, такую сложную и временами запутанную. И русскую кухню, и язык. Но это тоже все редкость. Даже приезжая к родственникам, мы не часто говорим на родном языке, так как папа мало что понимает, да и половина родственников тоже. Так, отдельные слова. И историю семьи почти не вспоминаем. Она неразрывно связана с балетом, а это обсуждать никому не хочется, чтобы не думать лишний раз про мою вольность и то, что я, как все говорят, «похоронила талант». А так как разговоров о танцах и балете почти нет, то нет и разговоров о России, и о том, что нас с ней связывало. Конечно, мы с мамой говорим по-русски, чтобы не забыть язык, готовим иногда что-то из русской кухни – но это все.
– А кто-то еще знает? – Дэниел стал гадать, слышал ли он когда-нибудь, как Айрин или ее мама говорят на каком-то другом языке, кроме английского, или ел что-то необычное, когда бывал у них. Но пришел к выводу, что нет.
– Ты про своих родителей и Райана? Нет, – она качнула головой. – Никто не знает. Никто ничего не знал ни в школе, ни позже, в университете. Ни сейчас, на работе. Я уже и сама почти все забыла. Только это внезапное путешествие на родину прабабушки снова вернуло воспоминания. И как будто стерло все неудачи, что были раньше. Здесь я снова чувствую, что начинаю жить. Точно начала все сначала.
Спустя несколько недель Айрин поймет, как правдивы были эти ее слова. Ей так было нужно – начать все сначала. Забыть прошлое, разбитое сердце и то, что она не оправдала чьих-то ожиданий. Ведь то, что у нее не получилось много лет назад – не ее вина. Она не просто красивая картинка, которая должна подчиняться чьим-то желаниям и амбициям. Даже если это желание родных, решивших, что она должна непременно доделать то, что не закончила прабабушка – завоевать балетный мир. У нее есть свои чувства и желания и она хочет жить и поступать сообразно им, а не руководствуясь тем, что от нее ждут. И что Дэниел совершенно другой, уже совсем не тот человек из ее прошлого, пусть на первый взгляд и кажется иначе. Но Дэниел никогда не заставит ее делать то, что ей не нравится или не хочется. Он позволит ей жить по своему сценарию.
А сейчас эти слова взволновали больше Дэниела и он внимательно посмотрел на Айрин. Так что же в ее прошлом есть такого, чего он не знает? Но спросить он не решился.
Айрин присела на беговую дорожку и распустила волосы, стянутые резинкой, отчего они рассыпались волной по ее плечам, и прислонилась головой к холодному металлу стойки с табло тренажера.
– Я так устала, – тихо произнесла она.
– Не нужно было так много повторений, – ответил Дэниел. – У тебя хорошо получался этот танец.
– Нет, я не об этом. Не получается у меня найти ниточку, связывающую Вандеринга и этот город. А значит, мы не можем двигаться дальше.
Дэниел, повинуясь порыву, присел с ней рядом и обнял за плечи.
