На концерте было очень шумно. Сначала выступили две совершенно незнакомые мне группы, а «Наутилус» в конце, почти в завершении концерта. Молодой Слава Бутусов в строгом черном сюртуке, пел свои хиты: «Казанова», «Скованные одной цепью», «Шар цвета хаки». Длинноволосый музыкант на саксофоне взрывал зал звонкими переливами между аккордами бас-гитар. В зале, конечно, творилось что-то невообразимое. Милицейское оцепление едва сдерживало фанатов, рвущихся на сцену. Но я думаю, парни и девушки, рвущиеся на сцену, наверняка просто хотели быть ближе со своим кумиром. Не было драк, пьяных выкриков, незнакомые люди держались за руки и подпевали. Такая вот дикая, первобытная энергетика, которая иногда случается на концертах. Когда Бутусов спел свою завершающую песню: «Гуд бай, Америка», многие не скрывали слез. А мне почему-то сразу вспомнился фильм «Брат-2»…
После концерта Лена предложила пройтись пешком.
– К половине десятого чтобы была дома! – погрозила Мария Николаевна, садясь в машину.
Мы неторопливо вышли к набережной. Над рекой медленно садился густой туман.
– Знаешь, Сережа, у меня после концерта энергия прямо-таки бьет ключом. Будто я на полгода зарядилась. Согласись, необычная музыка?
– Классная. Я думаю ее и через тридцать лет, и через пятьдесят будут слушать.
– Я так далеко не заглядываю. Знаешь, я даже не знаю, кем буду, когда вырасту. В сочинение написала, что детским врачом, а сама сомневаюсь…
«Зато я знаю – выйдешь замуж за богатого американца и уедешь из страны …» – невольно подумал я.
– А ты молодец. Написал, что хочешь быть строителем. Хорошая специальность.
Девочка неожиданно влезла на бетонный парапет, ведущий вдоль крутого обрыва реки.
– Лена, осторожно, не упади.
– Но ты же меня спасешь?
– Спасу, – буркнул я, и взял ее за руку для подстраховки.
Метров через пятьдесят она спрыгнула, и мы направились вверх, по старым бетонным ступеням.
– Сережа, а ты любишь стихи?
– Это смотря какие.
– Послушай.
– Тебе нравится? Это я недавно написала.
– Клево.
– Сергей, а ты когда-нибудь уже делал это?
Я немного напрягся, и даже остановился.
– Что?
– Ты уже целовался? Знаешь, Маринка Седина сказала девчонкам, что тренируется на помидорах. Вот дура, да?
Мы зашли под каменную арку, впереди уже виднелся ее дом, серая кирпичная «пятиэтажка».
Лена схватила меня за руку, и обняв за шею, приблизила лицо, слегка зажмурив глаза. Я легонько и деликатно оттолкнул ее.
Девочка тут же выдернула руку и быстро побежала к подъезду. Почти возле двери она остановилась и зло выкрикнула:
– Дурак ты Кузнецов! Что в тебе только Вика нашла…
Когда я вернулся домой, в квартире было темно. Раздевшись в прихожей, я осторожно прислушался: отец сидел на кухне и крутил ручку радиоприемника.
– Пап, а вы чего в темноте сидите?
– Отключили электричество в жилых кварталах. Веерное отключение.
– Что еще за новости?
– Теперь часто будут отключать, пока новый ТЭЦ не запустят. Мощностей не хватает для нужд Трубного завода. Ты если спать пока не хочешь, подсаживайся, сейчас по «Маяку» концерт Льва Лешенко будет. Как, кстати, на концерт сходили?
– Концерт классный. Мне понравилось. Пап, а что, электричество каждый день будут отключать?
– Сергей, ну что ты пристал! Восемьдесят лет назад вообще никакого электричества не было, и ничего, как-то обходились.
– Ну да. А еще мылись раз в неделю и в лаптях ходили. Ты бы еще каменный век вспомнил.
– А ты не злись, – нахмурился отец, – для нашей страны сейчас главное что? Правильно – рост экономики! А он невозможен без модернизации новых заводов и увеличение мощностей. Брось эти мещанские штучки, ты же пионер!
Я понял, что наш спор ни к чему хорошему не приведет, и выпив бокал теплого чаю ушел в спальню.
Отец еще не знал, что к тысяча девятьсот девяноста шестому году почти все заводы нашего города закроются. В том числе и городской мукомольный комбинат, где он проработал технологом двадцать лет. Оборудование демонтируют и порежут на металлолом, капитальные корпуса и цеха разберут по кирпичику, а огромная территория комбината зарастет лопухами и травой-амброзией высотой в человеческий рост.
В 1989 году большинство жителей СССР еще верили, что Советский Союз вскоре станет величайшей мировой державой. Никто пока не догадывался, что до развала Союза оставалось всего два года и вскоре страна вступит в суровую эпоху лихих девяностых…
Оказывается, в двенадцать лет у меня практически не было свободного времени. Даже в выходные дни. Только я успел позавтракать и попить чай с блинчиками, как за мной зашел Юра Калугин и мы направились в школу, на тренировку по волейболу.
– Как вчера концерт прошел? – поинтересовался Юрка.
– Нормально. Полицейских вот только понагнали в оцепление…будто не концерт, а несанкционированный митинг…
– Каких еще полицейских?!
– Тьфу ты! Я имел в виду милиционеров…
