Альма распознавала синие объекты с восемнадцати месяцев и начала сама использовать слово «буу» («сии») примерно в девятнадцать месяцев. Она привыкла к играм, включавшим указывание на объекты и вопрос, какого они цвета, так что я стал иногда показывать вверх и спрашивать, какого цвета небо. Она знала, что такое небо, и я задавал вопрос, лишь убедившись, что небо ярко-голубое. Но хотя она без проблем называла цвет синих объектов, тут она просто пялилась вверх в недоумении, когда бы я ни спросил о небе, всем своим видом говоря: «Ты о чем?» Только в 23 месяца она все-таки соблаговолила ответить на вопрос, но ответ был… «белое» (надо заметить, день был очень солнечный). Прошел еще месяц, прежде чем она назвала небо «голубым», и даже тогда оно еще не стало бесспорно голубым: один день оно было «голубое», на следующий день – «белое», а бывало, что Альма не могла окончательно решить: «голубое», потом «белое», потом опять «голубое». Короче, прошло больше полугода с того времени, когда она начала уверенно опознавать синие объекты, до того, как она заметила голубизну неба. И похоже, что ее сомнения не были полностью решены даже года в четыре, потому что в этом возрасте она как-то показала в черное, как смоль, ночное небо и заявила, что оно голубое.
Теперь прикиньте, насколько легче была ее задача по сравнению с Гомером или мюррейскими островитянами. В конце концов, Альму активно тренировали опознавать синеву объектов и недвусмысленно учили, что синий – отдельный от белого, черного или зеленого цвет. Таким образом, все, что от нее требовалось, – сначала осознать, что у неба вообще есть цвет, а потом дойти до мысли, что этот цвет больше сходен с бесчисленными синими объектами, которыми она была окружена, чем с черными, белыми или зелеными. Тем не менее усвоение этого заняло у нее целых шесть месяцев.
Трудно сказать с уверенностью, в чем именно состояла сложность. Было ли это в первую очередь непривычное представление, что нечто, являющееся скорее обширным пустым пространством, нежели осязаемым предметом, вообще может иметь цвет? Или дело было в том, что светлая ненасыщенная голубизна неба на самом деле сильно отличается от насыщенной синевы искусственных объектов? Может быть, мой эксперимент вдохновит кого-нибудь на более систематическое изучение этого вопроса. Но и без такого исследования сам факт, что небесная голубизна оказалась для Альмы таким испытанием, помогает легче представить, почему цвет небес не лишал покоя людей, никогда не видевших синих предметов. Если даже при обстоятельствах, способствующих пониманию, непросто осознать это воплощение голубизны, этот «самый совершенный образец синевы», то стоит ли удивляться, что люди, которые никогда не видели предмета, схожего по цвету с небом, не смогли найти специального названия для этого обширного ничего. А если докучливые антропологи все-таки вынуждали их как-нибудь ответить – разве не естественно, что они выбирали из своей ограниченной палитры ближайший цветовой ярлык и говорили «черное» или «зеленое»?
Последнее упражнение, которое продемонстрирует власть культурных условностей, относится к области научной фантастики. Представьте, что мы попали в отдаленное будущее, где каждый дом оборудован машиной, похожей на микроволновку, но в действительности она не только разогревает еду. Она создает еду из ничего – ну, или скорее из стандартных замороженных кубиков, телепортируемых в нее прямо из супермаркета. Положите, например, в машину кубик фруктового концентрата, и нажатием нескольких кнопок создается любой фрукт, какой захотите: одна кнопка даст вам отличное спелое авокадо, другая – сочный грейпфрут.
Впрочем, такое описание совершенно не дает представления обо всех возможностях этой чудесной машины. Оно ограничено теми немногими «обычными фруктами», которые доступны в начале XXI века. Машина же может сотворить тысячи различных фруктов, меняя разные параметры вкуса и консистенции – такие как твердость, сочность, желеобразность, губчатость, слизистость, сладость, терпкость и многие другие, для описания которых у нас нет точных слов. Нажмите кнопку – и получите фрукт, который будет вроде авокадо по маслянистой консистенции, но по вкусу средним между морковью и манго. Покрутите тумблер – и вы получите слизистый личиобразный[133] фрукт со вкусом, похожим одновременно на персик и арбуз.
