Теперь факелы поднимались по лестницам парами, тройками, рядами краснокожих, рука об руку, язык за языком, с веселым гудом и трескотней. Пёрсона, однако, заставил отступить обратно в комнату не жар их вспышек, а черный едкий дым; прошу прощенья, сказал учтивый пламень, удерживая дверь, которую он тщетно пытался закрыть. Окно захлопнулось с такой силой, что стекла разлетелись россыпью рубинов, и прежде чем задохнуться насмерть, он сообразил, что внутреннему пожару способствовала бушующая снаружи буря. В конце концов удушье заставило его попытаться спастись, выбравшись наружу и спустившись вниз, но на этой стороне ревущего здания не было ни выступов, ни балконов. Когда он достиг окна, длинный, с лавандовым кончиком язык пламени заплясал перед ним, взметнувшись вверх, чтобы изящным жестом руки в перчатке преградить ему путь. С обрушением перегородок из штукатурки и дерева стали слышны крики, и одним из последних его заблуждений была мысль о том, что это крики идущих к нему на помощь людей, а не вопли собратьев по бедствию. Кольца размытых красок кружились вокруг него, на миг напомнив ему детскую картинку в страшной книжке о торжествующих овощах, кружащих все быстрее и быстрее вокруг мальчика в ночной рубашке, отчаянно пытающегося пробудиться от радужного головокружения сновидческой жизни. Последним ее видением была накалившаяся добела книга или коробка, ставшая совершенно прозрачной и полой. Вот, я полагаю,
Тише, сынок, едешь – дальше, знаешь ли, будешь.
There are more things in Heaven and Earth, Horatio, / Than are dreamt of in your philosophy.
Свой следующий после толстой «Ады» (1969) короткий роман «Сквозняк из прошлого» Владимир Набоков задумал осенью 1968 года и начал сочинять год спустя в Монтрё по свежим впечатлениям от пребывания на швейцарском горнолыжном курорте Адельбоден («Ужасно холодно, сыро, противно», – записал он в дневнике), но вскоре отложил работу из-за его медленного продвижения и других проектов. По-настоящему он вернулся к нему только 30 июня следующего года, когда в «Гранд-отеле» другого горного курорта Зас-Фе записал в дневнике: «После долгих нащупываний и фальстартов “Сквозняк из прошлого” внезапно ожил (20:15, после раклета с белым вином)»[54]. Окруженный снежными вершинами городок занял, по-видимому, свое место в ряду прототипов скучноватого Витта, описанного в романе, с его фуникулерами и лыжными трассами. Работа продолжалась затем в старинном французском Туртуре, снова в Швейцарии (в Анзере, где рядом с отелем шли строительные работы, что нашло свое отражение в романе) и в Италии. 28 марта 1972 года Вера Набокова писала сыну Дмитрию из итальянской Монцы: «Папочка почти кончил маленький чудный новый роман»[55]. В составленной для «производственных» нужд русско-английской промемории Набоков изложил дальнейший ход работы над книгой:
<…> Я кончилъ Transp. Things <«Сквозняк из прошлого»> 1.IV.<1972>
Transp. Things (mailed McGraw<-Hill> typescript) 7.IV.<1972> and another copy of typescript to Dm. for checking. <машинопись послана в «McGraw-Hill», а вторая копия машинописи передана Дмитрию для проверки.>
Tr. Things proof received 4.VIII.<1972> [sent duplicate to Dm. for checking] <корректурные гранки «Сквозняка из прошлого» получены… второй экземпляр послан Дмитрию для проверки>
Transp. Things page proof read by Dm. in Saanen[56] August (11–23) <Гранки «Сквозняка из прошлого» проверены Дмитрием в Занене 11–23 августа>
Tr. Thing out Oct. 13.<1972> <«Сквозняк из прошлого» опубликован 13 октября 1972 г.>[57]
На зарождение сюжета романа, как отметил Брайан Бойд, мог повлиять сон, увиденный Набоковым в марте 1968 года: ему приснилось, что в отеле пожар и что он спас «Веру, свои очки, машинописный текст “Ады”, свои зубные протезы и паспорт – в этом порядке!»[58]. В конце ноября того же года, все еще завершая «Аду», он записал в дневник идею нового романа:
