Деньги Липскому, конечно же, были нужны, но, пожалуй, зарабатывать их нужно было как-то по-другому. Вояж сразу не задался. Арсения раздражало все. Пьеса модного нынче сербского драматурга-авангардиста была заумной и малопонятной. Репетировали ее сначала в павильоне киностудии, под стук разбираемых декораций, потом почему-то в зале для йоги какого-то фитнесс-центра, и, наконец, плотно утрамбовавшись в купе скорого поезда. На всю эту грандиозную постановку ушло от силы трое суток. В результате текст почти никто так толком и не выучил и реплики подавались по тычку партнера, отчего каждый следующий спектакль значительно отличался от предыдущего. Руководил этим безобразием продюсер Жора Калинкович. Неплохой, в принципе, мужик, по мнению Арсения. Если бы не нынешняя пассия Жорика, с ним вполне приятно было бы работать. На съемочной площадке Колдобинов с Полиной почти не сталкивался, по сценарию у них было мало общих сцен. Костлявенький такой утеночек с губками дудочкой. Это все, что всплыло у него в памяти, когда Мечиков расписывал ему выгодные стороны антрепризы. Как оказалось, у этого утеночка бурный роман с продюсером. Девочка мертвой хваткой вцепилась в Жорика и к началу гастролей дожала его до публичного заявления о разводе с женой. На скандал тут же слетелись стервятники-журналисты, что несомненно подняло рейтинг сериала и самой Полины. Жора перевез свои вещи на дачу и укатил с новой любовницей на гастроли, чтобы защищать свою девочку от настойчивых провинциальных поклонников. Почувствовав себя звездой, будущая фрау Калинкович накатала райдер на пять страниц и стала щедро раздавать коллегам советы по актерской игре. Арсений немедленно отрастил ядовитые колючки врастопырку. Каждый спектакль начинался грызней с Полиной, а заканчивался душещипательной беседой с продюсером. К концу первой гастрольной недели страсти накалились настолько, что Колдобинов не выдержал и напился до потери памяти в компании местных футбольных фанатов, обмывавших победу своей команды в матче первой лиги. Это было прекрасно. Арсений орал вместе со всеми "оле-оле" и материл бокового арбитра, проворонившего офсайд. Никаких разговоров о достоверности выражения чувств на сцене и обвинений в бездарности, никаких баб, ибо от них все зло. Все просто и понятно. Наша команда - орлы, соперники - козлы.
В реальность актера возвратил звонок мобильника. Стараясь не шевелить головой, он скосил глаза на кучу одежды возле кровати. Телефон глухо пиликал откуда-то снизу. Липский свесил вниз вялую после сна руку и попытался откопать мобильник наощупь. Первым ему попался кроссовок, потом Арсений нащупал рельефную металлическую пряжку и потянул за нее, надеясь выудить джинсы, из кармана которых, скорее всего, и раздавалась надоедливая мелодия. Джинсы показались над краем кровати, но потом плавно соскользнули с ремня и упали обратно. Выматерившись сквозь зубы, Арсений собрал все свое мужество и сел. Организму актера новая поза не понравилась. Телефон тут же замолк. "Он надо мной издевается", - решил актер, ногой раскидывая мятые шмотки по белесому от старости пузырчатому линолеуму. Мобильник в вещах так и не нашелся. Пока Липский раздумывал, что целесообразнее в данной ситуации - совершить пеший поход шестой категории сложности до туалета или сдохнуть от алкогольной интоксикации, обезвоживания и взрыва сверхновой в черепной коробке, телефон опять зазвонил. Оказалось, что этот гад прятался под кроватью во втором кроссовке.
Звонил до омерзения бодрый Мечиков.
- Привет, боец. Как ты? Головушка бо-бо? - Сашка заливисто расхохотался над своей шуткой. - Ну, ты вчера, конечно, выдал. Жалко, некому было твои выкрутасы снимать. На сцене все без мобильников, а за кулисами бешеный Жорик бегал. Даже не представляю, как он сдержался и не покусал тебя в антракте.
Мечиков взахлеб принялся делиться впечатлениями от вчерашнего вечера. В другое время Арсений поржал бы вместе с ним, но слушать про себя самого оказалось совсем не смешно. Клоун с амнезией - это не та роль, о которой мечтает каждый актер. К тому же, Липский только сейчас понял, что фактически сорвал спектакль.
- Я рад, что тебе понравилось, - прервал он разошедшегося приятеля. - Что дальше было? Отменили спектакль? - голос у Арсения дрогнул и сорвался в хрип.
- Ха! Ты что, Жорика не знаешь? Если к нему деньги попали, то это навсегда. Раздавать обратно он их не будет. Даже если ему нож к горлу приставить, он как-нибудь вывернется, чтобы не платить. Все нормально прошло. Полина, конечно, побузила в антракте, ты ее здорово обматерил на сцене, но Калинкович ей быстро мозги вправил.
- А как же тогда... - Арсений помедлил. Сказать "как же вы без меня" после всего, что он о себе услышал, язык не поворачивался. - Зрители, - вывернулся он. - Люди в зале что, совсем ничего не поняли?