Семен Аркадьевич откинулся на мягкую спинку кухонного диванчика, массируя ноющий висок. Утро у режиссера совсем не задалось, день обещал быть еще паскуднее. Да что там день! Так паршиво у него еще не начинался ни один сезон. Золотой мальчик Сережа Банник, подающий большие надежды характерный актер с хорошей фактурой и бархатным тенором, уволился из театра, отправив худруку невразумительную эсэмэску: "простите пож." и даже не забрав трудовую книжку. Ваське он вообще ничего не написал. Оказалось, эта дура весь отпуск давила молодому актеру на мозги разговорами о том, как шикарно она будет смотреться в фате на фоне белого лимузина. В результате Сережа не выдержал прессинг и удрал от любовницы, из театра и вообще, из города. Что не удивительно. Странно, как он вообще продержался рядом с Васькой целых полтора года. Василиса сражалась за место под солнцем в театральном серпентарии еще в те далекие времена, когда ученик 5-Б класса по кличке Баня променял папин бинокль с цейсовской оптикой на модного среди младшеклассников виртуального питомца тамагочи. И как бы актриса не следила за модой и фигурой, что бы не вытворяла с кожей лица и декольте, тяжелый взгляд матерой крокодилицы выдавал и возраст, и кошмарный характер.
Как мужчина, Семен Аркадьевич бедного Сережу очень хорошо понимал - от заманчивой перспективы стать супругом Василисы он сам сбежал бы не то что в соседнюю область, а вообще куда-нибудь на другой континент. Но в качестве худрука мечтал поймать поганца и лично придушить. Всю последнюю неделю ему пришлось срочно вводить актеров в старые спектакли, а это была одна из самых нудных и нелюбимых обязанностей режиссера. Сегодня предстояло распределить роли в "Ревизоре" и кому отдать роль Хлестакова, Семен Аркадьевич совершенно не знал, потому что еще неделю назад представлял в этой роли только Сережу Банника. Да, были еще актеры в труппе, чиновников для "Ревизора" хватало на два состава и еще на третий оставался, а вот где взять яркого характерного героя с отрицательным обаянием... По возрасту и внешности более-менее подходил один из актеров - Паша Ломакин, очень старательный, но скучный до вывиха челюстей. Семен Аркадьевич чуть не уснул, сидя в режиссерском кресле, пока вводил его в спектакли вместо беглого жениха Василисы. В панике худрук бросился строчить заявки в актерские рекрутинговые агентства, но в результате получил только пару анкет весьма сомнительных личностей, место которым было разве что в массовке горьковского дна. Никто не хотел ехать в провинциальный театр, где из материальных благ актерам светила только затрапезная комната в общежитии, а популярность ограничивалась косыми взглядами в маршрутке. Даже выпускники местной академии искусств, которая не так давно звалась культпросветучилищем, а в народе просто кульком, успели разлететься по свету.
В глубине души Семен Аркадьевич понимал, что в катастрофической ситуации, сложившейся в театре виноват он сам. Давно пора было разогнать этот паноптикум пенсионеров и посадить оставшуюся труппу на контрактную систему. Набрать молодежь, хотя бы из того же кулька. Должны же быть у них талантливые ребята. Банник, например, закончил именно академию искусств. Но увольнять актеров за несколько лет до пенсии у худрука не поднималась рука, а все попытки оздоровить коллектив молодой кровью бессменная прима Василиса Деревянко принимала в штыки. Она не собиралась терпеть конкуренток, а уж за своего драгоценного Сереженьку готова была рвать глотки всем гипотетическим врагам. Плох тот режиссер, который не справился бы со своей актрисой, но к ней на помощь, выпучив глаза и закусив удила, мчалась любимая подруга Лиля и Семен Аркадьевич каждый раз терялся и сдавал позиции. Супруга валила его с ног абсолютно непробиваемым сознанием собственной правоты и добивала целым ворохом нелепых детских обид. Финальным актом каждого такого спектакля для режиссера становился приступ гипертонии и странное, почти иррациональное ощущение вязкой пустоты в груди. Превозмогая головную боль, Семен Аркадьевич обговаривал пункты почетной капитуляции, после чего Василиса, притушив сытое торжество в глазах, отползала в свой угол переваривать добычу. Лиля радостно хлопала в ладоши и какое-то время после скандала вела себя как хорошая девочка, которая не хочет огорчать маму с папой, бабушку и воспитательницу Раису Павловну.
