Она же учитель, в обычной школе работала, там дети из всяких семей учатся, подцепить что угодно можно. А зарплата у учителей — мизер, никакого нормального питания, да и условия проживания у нее раньше отстойные были. Откуда взяться иммунитету? И те ее простуды частые, больничные по которым нарыли для него в поликлинике… У них же никто в таком диагнозе просто так не признается, стыдно… Могла же договориться с семейным врачом? Да легче легкого! И Тала, допустим, проходила курсы лечения, а в школе узнали, вот и рассчитали быстро…
Нет, противно не стало, и отгородиться даже порыва не возникло, ни единого. Наоборот, защитить, к себе ближе, как своих сил передать ей… Да и сам не боялся, если его догадки верны. К Шусту зараза не прилипнет, слишком луженный. В его селе из болезней только порча да алкоголизм известны были, остального знать не знали, вот и не брало. И в том, что, если не ошибся, вылечить сумеет, тоже ни малейшего сомнения. Есть и ресурсы, и характер, чтоб и заставить Талу, если надо будет, все выполнить. Да и времена не те, что были до антибиотиков, и у него возможности… Любой препарат для нее достанет…
— Шуст? Ты чего? — Гришка, который и заставил его всмотреться, по сути, насторожился, видно, заметив, как сам Денис подобрался, скрутился в пружину, даже прищурился, кажется. — Я же чисто так, по-дружески, хорошая она у тебя, забавная, такая, с достоинством. Не потасканная… Не про физическое, знаешь. Душевная, видно, что не сучка, а это сейчас нечасто встречается. Правда же, вот и… — друг как-то неловко передернул плечами, полез за сигаретами в карман.
Денис поднял ладонь, прерывая эти путанные объяснения, явно не привычного к такому Гришки.
— Я оценил Гриша, и обратил внимание, спасибо. А то прав ты, накрыло меня, отстраниться не мог, не туда смотрел. Ей вчера плохо было, а я повелся на отговорки, как лох… — щелкнул с досадой языком. — Есть подозрения, что за болячка. Прилетим — к врачу отведу, разберусь, подлечу и на ноги поставлю. На Мальдивы отвезу, ей солнце точно полезней снега будет, уже и ей пообещал, — так и продолжая на Талу смотреть, ответил другу.
Реально же помог, а Шуст допустил промах. Свои ошибки тоже надо уметь признать и увидеть, только тогда в следующий раз все иначе сделать сумеешь. Он этот урок давно выучил.
Нельзя сказать, что второй полет она перенесла легче. Вот, вообще, неправда. Однако держать себя в руках удавалось лучше, тут Тала постаралась… Напилась успокаивающего, ага. Как заторможенная немного. Хоть внутри все равно трясло: руки не могли ровно держать ни чашку, ни электронную книгу. Но Тала сохраняла невозмутимое лицо и делала вид, что все в полном порядке.
Никакой охоты не имела себя вновь паникершей выставлять при всех…
Телепать Талу начало еще до того, как они выехали из отеля. Чувствовала себя разбитой и измученной, выжатой до капли, хоть и проспала всю ночь, прижимаясь к Денису, кажется. Но тот вроде не возражал, а ей так хорошо, что отогреться можно, будто силой его подпитывалась, несмотря на эту ужасную и необъяснимую изморозь внутри. Стоило же проснуться, само воспоминание о самолете в ужас приводило… Накручивала и остановиться не могла. Оно, как падающее домино, уже против ее воли стремительно неслось в голове, срывая адаптацию.
Эх! Пыталась сосредоточиться на мыслях об их второй прогулке, отвлекая саму себя, но работало средне.
Снег в Стамбуле растаял быстро, даже слякоти особой по себе не оставив, ощущалось, что не их климат. И Денис вчерашним утром, закончив с… душем и завтраком после, вновь куда-то уехал. Вернулся достаточно быстро, еще при свете дня потащил ее гулять. Тала чувствовала себя плохо, но она не признавалась Денису в этом, не жаловалась. Уж очень сильно хотелось ей посмотреть на всемирно известный базар и сами улочки старой части города, и еще десятки мест, куда они только сумеют добраться!..
