Г’Асдрубал чуть приподнял тяжелые золотые веки.
— Ты вернулась, малышка, — выдохнул он. Мирра кинулась и прижалась лицом к золотой морде, схватившись руками за маленькие золотые рожки на голове дракона. — Что там, на улице? — углом рта выговорил дракон. Мирра разжала руки и разрыдалась.
— Я упустила его, — всхлипывала она, — заманила в Храм и упустила. Теперь он, должно быть, где-то в городе — это я виновата! Что с нами будет?!
— Ш-ш-ш… — Длинный раздвоенный драконий язык мягко прошелся по мокрым Мирриным щекам. — Ты не виновата! Даже такой большой дракон, как я, ничего не смог сделать.
Но Мирра только помотала головой. Ее настигло и затопило чувство вины.
— Я во всем виновата, — продолжала рыдать она, — зачем я притащила тебя в этот город, к чему мне быть правительницей? Все было так хорошо, а я сама все испортила, я снова пожелала невозможного…
Медик с аптекарем тактично удалились. Г’Асдрубал, морщась от боли, протянул лапу и обнял жену.
— Перестань плакать, — нежно прошипел он, — никто меня сюда не тащил. Вспомни, мы решили вернуться в город вместе. Нам, конечно, было хорошо, но довольно скучно жить на Горе. Разве нет?! Так что же случилось в городе?
Мирра, не переставая всхлипывать и растирать по лицу слезы, пересказала все, что делала с момента, когда она оставила раненого Змея в зале.
— …Испох сбежал и теперь, наверное, бесчинствует в городе. А ты ранен, и это я во всем виновата! — закончила она.
Дракон задумчиво покачал головой.
— В другое время я бы знал, где сейчас находится пес, — проворчал он, — но проклятая линька напрочь отшибла половину моих способностей. В любом случае не думаю, что ты ухудшила наше положение — наоборот, может, увидев Испоха в Храме, божества Эреи наконец предпримут что-нибудь, чтобы отозвать свою собаку. Нам остается только ждать. На случай, если пес явится сюда, я велел сварить кое-какое зелье.
Дракон кивнул на тазик с вязким зеленым варевом.
— Ты говорил, что к вечеру твоя рана затянется! — заметила немного успокоившаяся Мирра.
— Видишь ли, раньше я не сталкивался с Призрачными Псами, — мрачно усмехнулся Г’Асдрубал. — Видно, раны от сверхъестественных когтей не поддаются обычному лечению…
Мирра снова расплакалась. Дракон принялся поглаживать ее по плечам пальцами огромной лапы. Так они просидели до вечера, впрочем, в винном складе не было окон и они не могли видеть, что солнце село. Догорели факелы, вставленные в металлические петли у входа в склад, но Мирра не пошла заменить их. Она сидела на ладони дракона, обхватив его обеими руками за запястье и прижавшись щекой к мягкой морщинистой коже с внутренней стороны лапы-руки. Потом пришла Бинош с двумя слугами, они принесли ужин и связку новых факелов. Пока слуги меняли и зажигали факелы, Бинош о чем-то вполголоса беседовала с драконом. Мирра не прислушивалась. Мысли ее причудливо меняли направления, перемещаясь от одного предмета к другому, и все они мало касались окружавшей ее реальности.
Бинош ушла. Тишина стала тягостной для Мирры, и, чтобы хоть что-то сказать, она спросила:
— В этот раз драконья кровь подействовала на меня иначе. Почему так? В прошлый раз я находилась в опьянении почти месяц, а сегодня оно прошло уже к вечеру.
— Ну, во-первых, тогда ты выпила гораздо больше, — охотно поддержал разговор Змей, — к тому же ты пила свежую драконью кровь в первый раз, а теперь твой организм успел к ней привыкнуть.
— Лучше бы я была пьяна, — заметила Мирра, — тогда бы не было так страшно…
Она не успела договорить. Факелы разом вспыхнули, а потом потускнели, став как вынутые из огня раскаленные угли. Роговые пластины на спине у дракона встали дыбом. В дверном проеме стояла бледная девушка, с пепельно-белыми волосами, в простом белом платье и таком же длинном плаще. Ни кровинки не было в бледных губах и на нежных щеках этого создания. И ни одного украшения не было на ее белом одеянии, только волосы надо лбом стягивал серебряный обруч с черной искрящейся звездой в центре.
Мирра никогда прежде не видела
— Добрая Сестра! — прошептала Мирра и, вывернувшись из драконьей лапы, встала перед явившейся Смертью. Белая Дева медленно двинулась в глубь склада.
— Погоди! — Мирра вытянула перед собой левую руку, словно надеясь этим удержать Смерть на расстоянии, а правой потянула из ножен на поясе давешний кинжал. — Погоди, выслушай меня! Он не должен умереть! — Мирра на мгновение скосила глаза в сторону дракона, боясь повернуться и потерять из виду Смерть. — Я не позволю тебе забрать его. Если тебя нужна чья-то жизнь — бери мою! Если мало — я вырежу весь город…
— Не спеши, — прервала ее Смерть, и голос ее прошелестел, как порыв ветра, хотя не слышалось в нем ни шипенья, ни свиста, сопровождающего речь драконов. — Я пришла сюда не отбирать жизнь, а поблагодарить.
Смерть сделала еще один шаг в глубь комнаты. И Мирра выше подняла кинжал, готовя его для удара.
— Прости, я знаю, Смерть не врет, но дальше я тебя не пущу… пока жива…
