— Говорят, что Великий Фермер, создавая свой сад, сам придумал и сотворил все растения, какие мы теперь встречаем в Мире. Он повелел растениям прорастать и колоситься, цвести и плодоносить. И цветы, и деревья стали расти, согласно завету Фермера. Потом он сотворил себе помощников — вору, чтобы те рыхлили землю и выпалывали лишние всходы. Сад цвел и благоухал, верные вору выполняли всю работу, и Фермеру стало скучно. Тогда он вырастил себе жену — праматерь всех людей — Лею. От их любви родились сначала семь сыновей: Етта, Отто, Атта, Итта, Утта, Ютта и Ятль, а потом рождались только дочери и называли их: Бирна, Тина, Шиндей и так далее, всего двадцать дочерей. Точно так же называются буквы Каеттанского алфавита, которым пользуемся и мы. Последним из чрева праматери вышел Йот, но родился он уже мертвым. Великий Отец не сразу заметил это, потому и дал ему имя. Вот почему буква Йот, встречающаяся при написании некоторых слов, не читается. С тех пор имя всякого родившегося мальчика начинается с одной из «мужских букв».
Краем глаза Мирра заметила, как ухмыльнулся Эрссер, сидевший на башенной стене и тоже гревшийся на весеннем солнышке. Он все время посмеивался над ее объяснениями.
— Впрочем, все это просто легенда, — оборвала себя рассказчица, — а как все было на самом деле, пойди спроси у папочки!
— Папочкины рассказы я и так знаю, у меня генетическая память, — отмахнулся Торки, но временно отстал от матери с расспросами.
— Интересно, — заметил со своего места на стене Эрссер, почему, когда ты впервые пришла ко мне, то назвала «господин дракон», а не «госпожа», тебе не показалось женским мое имя?
— У тебя был не женский аппетит, — парировала Мирра, — к тому времени ты сожрал все стада в округе!
— Мама, а если я съем другого дракона, я узнаю его генетические истории? — спросил неизвестно как опять оказавшийся рядом Торки.
— Не знаю, — озадаченно произнесла Мирра, — спроси у папочки…
Но Торки уже снова куда-то унесся.
— Не вздумай никого есть! — вдогонку крикнула она и сердито взглянула на рассмеявшегося Эрссера.
— Наш сын шутит, — успокоил ее муж. Но Мирра на всякий случай убедилась, что Торки остался на крыше, а не убежал играть на улицу.
Часы на здании городского Совета пробили одиннадцать. Эрссер спрыгнул со стены на площадку, Мирра поднялась с раскладного кресла — пора было идти на встречу с городскими магистратами.
Вдвоем они спустились в замковый двор — из караульного помещения выводили молодого дракона со связанными руками.
— Опять ночной дебош, — кивнул в его сторону Эрссер, — я предупреждал тебя, у нас будут проблемы с драконьим гарнизоном.
Мирра понимала, что муж прав, но идея нанять на службу драконов принадлежала ей, и она пока не была готова признать свою ошибку. В конце концов, что такое пьяная драка?! Разве солдаты-люди не устраивают их каждый день в трактирах?
— Да, но они не дышат огнем в винные погреба! — заметил Эрссер.
Мимо задумчиво прошествовал Торки.
— Думаю, надо съесть тетю Люсинду — она красивая, наверняка у нее была интересная жизнь… — бормотал он.
Мирра собралась было догнать сына, но Змей остановил ее:
— Не переживай, Люс — взрослая драконница, отобьется…
Мирра промолчала, подозревая, что сын с отцом снова ее разыгрывают. Все-таки как быстро все меняется в Мире. Совсем недавно драконы считались полумифическими чудовищами, появление любого из них на горизонте способно было вызвать панику, сравнимую с нашествием кочевников из-за Мурра. А теперь город охраняет целый драконий отряд, и вранцы даже похваляются этим перед чужеземцами. Нет, все-таки идея союза с драконами была удачной!
— Вот увидишь, мы еще хлебнем с этим горя! — пессимистично заметил Змей.
Последнее время во Вране было подлинное столпотворение. Мирра взвинтила до неба въездные пошлины для поселенцев, желавших остаться в городе, резонно опасаясь, что такой чрезмерный приток жителей не пойдет на пользу ее маленькому княжеству. Естественно для торговцев, ученых и мастеровых ворота все также гостеприимно распахивались, и правительница милостиво раздавала налоговые поблажки. Но куда, скажите на милость, девать всех этих беженцев из Пограничья?! Говорили, Замуррские степи опять кишат кочевниками, готовыми выступить в очередной набег на обжитые земли. Волна крестьян, осваивавших ничейные территории по эту сторону Мурра, хлынула прочь, подальше от реки. Подобно снежному кому, катящемуся по склону и превращающемуся в лавину, они умудрились поднять с насиженных мест и кое-кого из жителей, казалось бы, вполне благополучных княжеств, соседствующих с Великой Рекой. Ну и, естественно, давали себя знать деяния Эдаргена Непобедимого. Не все население завоеванных им земель мечтало жить в Соединенном королевстве, и многие считали удачной идеей переселиться в не столь далекий Вран (ну не тащиться же в самом деле в заваленный девять месяцев в году снегом Готтар?!).
