– Я понимаю жениха твоей сестры. Но это ты и сама знаешь. Ты слышала про такого – Боттичелли?
– Нет. А должна бы?
– Не обязательно. В другой жизни ты заставляла его рисовать тебя на всех картинах. Но если ты будешь помнить всех, кто тебя любит, у тебя не хватит времени на свои дела.
– Попробую поверить.
– Ты и так веришь, и правильно делаешь. Когда-нибудь ты станешь не такой красивой, у тебя будет рак, и тогда ты не сможешь верить тому, что тебе будут говорить.
– Как зловеще.
–
– Я проходила Гарсиласо в восьмом.
– Все-то ты проходила в восьмом.
– Не все.
– Больше вопросов не задаю. На солнце или в тени? Лично я солнце ненавижу.
– Мне все равно. Я не загорать пришла.
Мы поискали место под деревом. Росана расстелила полотенце и легла на него. Я снял брюки, но майку оставил и сел на сложенное вдвое полотенце.
– Ты купаешься в майке? – спросила она.
– Едва ли я буду купаться. В бассейнах полно мочи и грибка.
– Послушай, а тебе что-нибудь на свете нравится?
– Мне нравится фигурное катание и художественная гимнастика. Смотреть, конечно, а не заниматься. Еще мне нравится крепко спать, когда получается. И нравишься ты.
– Спасибо. Ты мне тоже нравишься. Может, потому, что не такой, как Борха.
– Может. Но есть и другие варианты. Тебе не встречались типы – у них все квадратное, часы подводника, напомаженные волосы и рубашка цвета мяты от
– Начо, муж Летисии. Еще он прыгает с парашютом. И если проходит мимо зеркала, всегда смотрится.
– И?…
– Полный мудак.
– Считается, что тебе не положено говорить таких слов.
– Считается, что мне не положено ходить в бассейн с незнакомым взрослым мужчиной, которому я к тому же так нравлюсь. – Росана лениво перевернулась на другой бок.
– Разумеется, не положено. Я не собирался исправлять тебя, я просто удивился. На мой вкус – лучше так. Хорошие девочки невыносимы.
– Все считают меня хорошей девочкой. В школе меня награждают за примерное поведение.
– Учителя с годами умственно атрофируются. Тяжело постоянно иметь дело с теми, кто знает меньше тебя, застреваешь на четырех действиях арифметики и не замечаешь, как ученики тебя перерастают. А ты в школе, наверное, зря время теряешь.
– Я должна учиться. Хочу получить специальность и работать.
– В какой области?
– В предпринимательской.
– Это дело долгое. Если позволишь дать тебе совет, не трать время на математику, на экзамены и конспекты, а иди лучше в модели, ты можешь. И пока твои подружки будут писать конспекты, ты станешь миллионершей. Потом наймешь себе кого-нибудь, кто будет приумножать твои деньги, и тогда учись себе на здоровье да посмеивайся над теми, кто напрокат сдает свою голову за почасовую оплату.
– Как ты?
– Я сдавал ее напрокат. А теперь уже и не знаю, что сдаю и что делаю.
Росана приподнялась. Легла на бок и оперлась головой на руку, совсем как на рекламе купальников. Против этого я не возражал.
– Судя по вчерашнему галстуку, – сказала она, – ты должен быть менеджером. Не понимаю, чем ты недоволен.
– А должен бы?
– Все хотят быть менеджерами. Путешествовать, иметь красивую секретаршу, дорогие костюмы, зарабатывать много денег.
Я закрыл глаза. Значит, так: подклеил несовершеннолетнюю, увез ее подальше от дома, добился, что она сняла с себя почти все, и вместо того, чтобы злоупотребить ее доверием или совершить еще что-нибудь предосудительное и наконец-то разрядиться, – семь бед, один ответ, – я сижу тут в окружении добропорядочных семейств и рассказываю ей о своих мелких заботах. Пора кончать это дело.
