— Вымогательство, — равнодушно проговорил он и раскурил в темноте остатки своей сигареты. — Он знает обо мне достаточно, чтобы лет на десять упрятать меня в тюрьму. Теперь настала его очередь. Правда, парень утверждает, что доказательство хранится в сейфе банка с указанием передать его в полицию, если с ним что-то случится. Но это только блеф. Вы должны вдвоем отправиться к нему и забрать эти материалы. Это очень важно… Я плачу тысячу долларов.
Мо довольно усмехнулся и потер руки.
— Целую вечность никого как следует не обрабатывал! Это доставит мне огромное удовольствие, мистер Харди.
Харди посмотрел на Джека, растянувшегося на траве.
— Мы это провернем, — ответил тот. — А что с ним делать потом, когда мы получим от него доказательства?
— Его нужно убрать с дороги.
— Мо давно уже хочет иметь другую машину… А откуда мне взять такие деньги? Если бы вы дали нам две тысячи, мы бы чистенько провернули все это дело.
— Ну, хорошо, я дам вам две тысячи, — не колеблясь ответил Харди, — но имейте в виду, у него есть оружие.
Мо поднялся, протянул худую черную руку и помог Джеку подняться.
— Давайте подождем, пока лавочка закроется, — предложил Харди. — И нужно найти место, где он ночует. Там вы и подождете его. Я буду находиться здесь. И не забывайте, что он вооружен. — Его сообщники отправились было в путь, — но Харди вернул их: — Он забрал у Парнелл пять тысяч, и я хочу вернуть эти деньги.
В начале второго ночи большая часть домиков уже погрузилась во тьму. Хенекей выключил световую рекламу, запер свою контору и вышел. Вечер был теплый. Идя домой, он осторожно озирался кругом, хотя и был уверен, что нагнал на Харди страху. Несколько человек еще сидели перед своими домиками, докуривая последние сигареты. Хенекей знал их, и это придало ему смелости. Он не спеша шел по дорожке, останавливаясь то тут, то там, чтобы перекинуться с отдыхающими парой слов. Затем подошел к своему домику.
Ночь была душной, и он был слишком возбужден, чтобы сразу уснуть. Хенекей сел в кресло и закурил сигарету. Итак, скоро он станет обладателем десяти тысяч долларов: пять тысяч он взял у Парнелл, и еще пять тысяч ему привезет Харди. С такими деньгами можно укрыться в Нью-Йорке. Пришло время сматываться из Майами…
Следующие полчаса Хенекей пытался представить себе, чем будет заниматься в Нью-Йорке, но он не умел строить планы и решил пока это отложить.
Он взглянул на часы: 2.20. Уже все домики погрузились в темноту… Пора ложиться спать. Харди уже, наверно, давно в Майами, так что опасаться нечего…
Хенекей встал, открыл дверь и вошел в темную душную комнату. Не успел он протянуть руку к выключателю, как чья-то сильная, пахнущая одеколоном рука зажала ему рот… Потом ему показалось, будто лошадь лягнула его в живот…
На полу ванной комнаты Мо нашел привинченную кафельную плитку. Он вынул ее, опустил руку в образовавшуюся щель и вытащил из тайника запечатанный конверт. Потом еще раз полез туда и вытащил толстую пачку банкнот. Поставил плитку на место и вытер вспотевший лоб.
Джек, развалясь в кресле, ждал, когда он вернется в комнату. Хенекей лежал на софе и чуть слышно стонал: из-за кляпа во рту он почти не мог дышать.
— Ну, что ты нашел, бэби? — поинтересовался Джек.
Мо протянул ему конверт с деньгами. Оба посмотрели на свою жертву, потом обменялись взглядами.
— Отдай мистеру Харди и спроси, это ли он хотел найти, — сказал Джек.
Он вынул из кармана горсть конфет и бросил их в свой маленький влажный рот.
Мо скрылся в темноте и быстрыми шагами подошел к Харди, сидевшему в своей машине.
— Господи! — прошипел Хароди. — Сколько вы еще будете возиться! Уже утро!..
Лицо Мо искривилось в мрачной усмешке.
— Парень оказался очень упрямым, он долго не хотел говорить. Это вы желали получить, мистер Харди?
Тот взял конверт и деньги. Распечатав конверт, бегло просмотрел его содержимое.
— Да.
Харди вылез из машины, достал зажигалку и поджег бумаги. Наблюдая, как они горят, он поинтересовался:
— А что с Хенекеем?
— Он чувствует себя неважно и очень огорчен. Но сейчас я вернусь, и мы сделаем его снова счастливым…
Харди внезапно почувствовал удушье. Парни до сих пор не совершили ни одного убийства. Они вели себя как дрессированные звери: делали только то, что им приказывали.
Харди задумался и решил, что не сможет жить спокойно, если Хенекей останется в живых.
— Черт возьми, чего ты лыбишься, как обезьяна. Быстро возвращайся к Джеку!
Мо, крутнувшись на месте, исчез в темноте.
Было еще раннее утро, но Хомер Хейр уже сидел за своим письменным столом. Набрав номер отеля «Испанский залив», он попросил к телефону детектива Тресса.
— Мне нужно поговорить с миссис Бэрнетт наедине, — прошептал он. — Она вряд ли меня примет, увидев мою визитку. Как бы это организовать?
— Можешь встретиться с ней на пляже, — ответил Тресс, немного подумав. — Она там бывает каждое утро, с десяти до двенадцати. Если ты придешь к десяти часам, то увидишь ее. А зачем она тебе понадобилась?
— Я буду там в начале одиннадцатого, — Хейр повесил трубку.
