Виктория рассказывает о мужчине по имени Никос, которого она встретила в тот год, когда они ездили в Грецию. Она помнит его дорогие часы “ролекс”, надетые не на ту руку, и синий, почти почерневший ноготь на указательном пальце левой руки, и что от него пахло чесноком и лосьоном после бритья, но не помнит ни его лица, ни голоса.
Рассказывая, она старается быть честной. Но когда она говорит о том, что произошло в Греции, ей трудно оставаться деловой. Она сама слышит, насколько нелепо звучит ее рассказ.
Она тогда проснулась дома у Никоса и пошла на кухню выпить воды.
– За столом сидели Ханна и Йессика. Они закричали: “Возьми себя в руки!” Кричали, что от меня плохо пахнет, что ногти у меня обгрызены и больно царапаются, что у меня складки жира и тромбоз на ногах. И что я злюсь на Никоса. – Виктория делает паузу и смотрит на терапевта.
Старуха улыбается ей, как всегда, но глаза не улыбаются, они тревожны. Терапевт снимает очки, кладет их на столик перед диваном.
– Они правда так сказали?
Виктория кивает.
– На самом деле Ханна и Йессика – это не два человека, – говорит она – и вдруг словно понимает сама себя. – Это три человека.
Терапевт заинтересованно смотрит на нее.
– Три человека, – продолжает Виктория. – Один работает, очень обязательный и… ну, послушный и высокоморальный. Еще один – который анализирует, он умен и знает, что я должна делать, чтобы мне стало лучше. А еще один жалуется на меня, он как гвоздь в ботинке. Он напоминает мне обо всем, что я сделала, и меня мучают угрызения совести.
– Трудяга, аналитик и зануда. Хочешь сказать, что Ханна и Йессика – это два человека со многими свойствами?
– Н-нет. Они – два человека, которые три человека. – Виктория неуверенно смеется. – Бред? – Ну почему. Мне кажется, я понимаю.
Терапевт некоторое время молчит, потом спрашивает Викторию, не хочет ли та описать Солес.
Виктория раздумывает, но у нее, кажется, нет хорошего ответа.
– Она была мне нужна, – произносит она наконец.
– А Никос? Хочешь рассказать о нем?
Виктория снова смеется:
– Он хотел жениться на мне. Представляете? Обхохочешься.
Женщина молча сидит в кресле. Поменяла положение, подалась вперед. Как будто думает, что сказать.
На Викторию вдруг наваливается сонливость, она чувствует себя выжатой. Соседский мальчишка запускает змея – красный треугольник перемещается по небу то вперед, то назад.
Рассказывать становится не так просто, но Виктория чувствует, что хочет говорить дальше. Слова замедляются, и Виктории приходится делать усилие, чтобы не лгать. Ей стыдно перед Глазами. – Я хотела помучить его, – говорит она наконец и в тот же миг обретает великое спокойствие.
Виктория не может удержаться от кривой усмешки, но, увидев, что старуху, кажется, это совсем не позабавило, прикрывает рот, чтобы скрыть улыбку. Ей стыдно, и она делает усилие, чтобы снова зазвучал голос, который помогает ей рассказывать.
Когда терапевт позже выходит в туалет, Виктория соблазняется идеей заглянуть в ее записи. Едва оставшись одна, она раскрывает блокнот терапевта.
Виктория ничего не понимает. Очень скоро ее прерывают шаги в прихожей.
– Что такое переходный объект? – Виктория чувствует себя обманутой, потому что терапевт пишет вещи, о которых они не говорили.
Старуха снова садится.
– Переходный объект, – говорит она, – это предмет, который представляет кого-то или что-то, от чего человеку сложно отделить себя.
– Как что? – быстро спрашивает Виктория.
– Ну, когда мама отсутствует, ребенка может утешить мягкая игрушка или игрушка-одеяльце, потому что этот предмет как бы дает понять: мама здесь. Когда мама отсутствует, вместо нее остается этот предмет и помогает малышу преодолеть зависимость от мамы, перейти к самостоятельности.
Виктория все равно не понимает. Она ведь не ребенок, она совершеннолетний человек. Взрослый человек.
Ей не хватает Солес? Деревянная маска – переходный объект?
Люффарен, собачка из кроличьего меха. Виктория и не помнит, откуда она взялась.
– Что такое диссоциативное расстройство личности и расщепление личности?
Старуха улыбается. Виктории кажется, что у нее грустный вид. – Понимаю, ты заглянула в мой блокнот. То, что там написано, не есть истина в последней инстанции. – Терапевт кивает на лежащий на столе блокнот. – Там просто мои размышления о наших беседах.
– Но что значит диссоциативное расстройство личности и расщепление личности?
