И самым раздражающим было то, что его не могли отыскать даже мы.
МЫ!
Палачи!
Создания, которых считали наполовину божествами, черт побери!
МЫ!
Самые быстрые, сильные и незаметные в мире!
Те, с кем не могла бы конкурировать ни одна человеческая армия!
Это бесило настолько, что я не сразу понял, что рычу.
Как зверь.
Монстр.
Но не мутант, а метис — создание, которое собрало в себе самые лучшие качества двух хищников — волка и медведя.
А еще кровь великого и загадочного колдуна забытых времен, чье имя затерялось и сгинуло в веках.
Я верил в то, что чувствовал Ран.
Он был странным, замкнутым, но иногда казалось, что способен кожей определять то, что происходит вокруг, даже если наши инстинкты спали.
В этом он был особенный: уровень его чувствительности был настолько высоким, что, боюсь, этого не представляли даже мы с братьями.
— Если что-то случится — звоните волкам, — вдруг проговорил Ран, протягивая нечто похожее на сотовый или рацию. — Они знают, как остановить меня.
На душе стало тяжело, но это была реальность, которую я сотворил сам своими руками.
Если бы в тот страшный день я не дал ему пожертвовать собой, пока мы выводили и выносили очередную партию замученных и изувеченных берсерков из очередной лаборатории, а сказал бы Рану уходить — то не было бы его безумия.
Не было бы этой ноющей дыры в моей груди, которая не зарастала с годами.
Я знал, что всё могло было быть по-другому!
Знал, что я мог бы всё изменить, если бы вмешался.
Знал, что я МОГ вмешаться… но не сделал этого…
— Волки?
— Дарк, — Ран вложил мне этот агрегат в руки. — Из рода Черных волколаков. Из особенной семьи. Он знает, что со мной делать.
Я только вскинул брови, потому что меня это задело.
Черт, я был братом Урана.
Мы росли сотню лет бок о бок, но даже я не знал, как можно остановить его, когда Рана начинали использовать, как марионетку, в грязных целях, чаще всего направляя против берсерков.
Потому что только Ран был способен стать той армией, которая сокрушит кого угодно.
Даже нас.
Когда у меня завибрировал телефон, я не смог сдержать глупой и широкой улыбки.
Соскучилась моя девочка!
Не выдержала и сама позвонила.
Я тоже о ней думал всё время.
Переживал за то, что происходит с Лео, даже если попросил медсестричек звонить мне сразу же, если с мальчиком будут какие-то изменения, хотя они уверили меня, что теперь всё только хорошо и никаких осложнений не предвидится.
Я не стал отходить от братьев, каждый из которых понятливо улыбнулся на мои эмоции и этот звонок.
Но когда нажал на кнопку ответа и улыбнулся, чтобы проговорить: «Привет, конфетка», — то замер от пробирающего до самого нутра ужаса, потому что услышал, как моя девушка кричит.
Я буквально кожей почувствовал ее панику и ужас, с которыми она кричала адрес.
Убегая от кого-то.
Плут отреагировал первым, пока я впал в секундный ступор, глядя на телефон огромными глазами и видя, что мои руки снова задрожали.
Брат включил телефон на громкую связь, нахмурившись и тут же собравшись.
— Позаботься о Лео!..
Это было последнее, что мы услышали, прежде чем раздался какой-то глухой сильный хлопок, а затем наступила тишина, от которой, мне казалось, моя голова и сердце просто разорвутся, как от ядерного взрыва.
— Я знаю, где это место! — Плут хлопнул меня по плечу, заставляя очнуться от ступора, в который впал, ощущая, как всё мое тело, которое еще секунду назад требовало крови и свободы инстинктам, вдруг онемело и стало ватным.
Интересно, Палачи чисто теоретически могли терять сознание?..
— За мной!
Плутон устремился вперед, позабыв про собственную куртку и недопитую бутылку спиртного.
А я и имя собственное забыл, рванув за ним так, что кровь тут же загудела, с такой силой разносясь по телу, что в голове раздался гул.
Сердце грохотало паровозом и кричало до хрипоты, а я задыхался.
Но не от бега.
Впервые от ужаса настолько сильного, что он подкашивал меня.
Подкашивал в буквальном смысле, потому что ноги не слушались и дрожали так, что в какой-то момент я едва не рухнул прямо во время своего безумного бега.
Упал бы, если бы братья не обхватили меня руками с двух сторон.
— Посмотри на меня, Марс, — голос Урана был твердый и уверенный, но сердцу было не доказать, что вся эта чудовищная ситуация поправима. — Посмотри! Люди не причинят ей вреда! Просто не успеют это сделать!
Я только и смог, что кивнуть в ответ, хотя голова разрывалась от вопросов, а в груди было больно.
Невыносимо.
Адски больно.
Словно кто-то наживую выколупывал из грудной клетки сердце, как яйцо из скорлупы.
Но от Рана веяло той силой и уверенностью, которой так не хватало мне сейчас.
Он был словно волшебный лейкопластырь на глубокой ране, который не позволял краям расходиться, хоть и не сдерживал обильного кровотечения.
— Давай, братюнь! Не раскисай! Тут пара кварталов осталась, и мы всё просечем! — влез Плут, легко подталкивая меня в спину, чтобы мы снова побежали вперед, когда где-то в его карманах жуткой орущей мелодией зазвонил телефон.
Плут выхватил его на лету, не останавливаясь ни на секунду.
