— Котёнок, не шали, а то я сейчас упаду и ударюсь, — сероволосая удивилась, что женщина сегодня была такой грустной.
— Что-то случилось?
— Ха-ха-ха, нет, милая. Просто очень устала на работе.
Когда мама Вай наклонилась снять кроссовки, и из её кармана выпал маленький клочок бумаги. Вайлети тут же взяла его в руки и развернула, но прочесть текст не смогла.
— Что это такое?
— Не тронь!
Вырвав листок из рук дочери, смертная выдохнула с облегчением и, толком ничего не объяснив, пошла на кухню. Девочка так и застыла на месте, чувствуя, что сейчас заплачет.
— Мамочка, я что-то сделала не так? Прости меня, — шептала она себе под нос, в то время как по розовым щекам текли слёзы.
Наше время
Эрестер по-прежнему сидела на лавочке. Рядом с ней умостилась Миями. Девушка без умолку о чем-то говорила, но Вай погрузилась в свои мысли и половину слов пропустила мимо ушей.
«Почему мне это вспомнилось? А я так надеялась забыть прошлое, которое причиняет мне лишь боль. Даже счастливые воспоминания терзают мою душу. Молох говорит, чтобы я довольствовалась жизнью и жила на полную катушку. С одной стороны, он прав, но я просто не в силах перебороть себя. Потеряв что-то важное однажды, ты не хочешь потерять это вновь. В чём же смысл дружбы, привязанности и любви, если времени осталось мало? Всё же, жизнь так быстротечна».
— Вайлет, а на каком языке ты недавно говорила?
— На мёртвом… Ну, на латыни.
— А можешь сказать мне что-нибудь о Боге? — синеглазая понимала, что разговор не клеится, и попыталась разрядить обстановку.
— Miserere mei Deus. Означает «Помилуй меня, Боже», — Эрестер ухмыльнулась, понимая, что эта фраза фактически отражает её нынешнюю ситуацию.
— Великолепное знание языка! Кто же научил тебя ему? Знаешь другие языки?
— Научил меня мой… Эм, мой друг. Он частенько на нём разговаривал, поэтому запоминать было легко. А другие языки я особо не изучала, знаю лишь парочку фраз…
— Всё равно это очень похвально! — невинная улыбка поначалу надоедливой, но искренней девчонки задела Вай, и она улыбнулась ей в ответ.
Час спустя. Резиденция Тринадцатого Прародителя.
Эрестер чувствовала некое волнение, находясь рядом с вампиром. С собрания он вышел напряжённым, и это состояние не сулило ничего хорошего. За всю дорогу мужчина не проронил ни слова. Кроули задумчиво шёл вперёд, никого не замечая, и отстранённо смотрел вдаль. Вай не возражала, даже была немного рада такому поведению и смиренно брела за господином. Когда они оказались в холле, девушка почувствовала удар в спину и, не удержавшись на ногах, рухнула на пол. Неожиданность сбила ее с толку, и сероволосая даже не успела выставить руки, чтоб смягчить падение. Хрипло выдохнув, смертная перевернулась на спину и тут же почувствовала давление на шее. Юсфорд сжал её горло, перегородив доступ кислорода. Голубые глаза удивлённо смотрели на вампира, а руки ухватились за его широкие плечи в надежде оттолкнуть.
— Как я и обещал, мы поговорим о недавнем событии, — спокойно молвил алоглазый с привычным спокойствием и игривой улыбкой.
Эрестер беззвучно открыла рот, пытаясь сделать вдох, хоть и понимала, что всё бесполезно. Сейчас… Только сейчас Вай заметила огромное недоверие в глазах мужчины, которое плавно перетекало в злость. Бессмертный просто не мог понять, что на уме у девушки, и это ему не нравилось.
— Кто научил тебя драться, скотинка? Отвечай, а то хуже будет.
Юсфорд слегка разжал пальцы, позволяя Вай отдышаться. С тех пор, как две служанки были убиты, он отчаянно пытался понять: врёт горничная или нет. Выжившая полностью подтвердила слова серовласой и в то же время версию самого Основателя. Столько несостыковок! Сомнения не давали Кроули покоя, он изо всех сил старался не думать о смертной, но чутьё заставляло подозревать её в чем-то… непонятном даже ему.
— Я уже отвечала на этот вопрос, — хрипло выдала девушка, пряча глаза. Ей было просто невыносимо смотреть на хозяина.
— Знаешь, это довольно странный аргумент… Ты без колебаний убила двух человек и это…
— Это вызвало у вас подозрение, — перебила его Вайлет и всё же посмотрела Прародителю в глаза. — Но в чём? Я не спорю, что раньше убивала людей… Да! Я отвратительная, жалкая, жестокая! Только вот убить ради еды в этом погрязшем в дерьме мире, разве это считается преступлением?!
