Джекоб был вторым свидетелем того трагического происшествия, который мог что-то знать о ее роли в нем, и, видимо, их краткая встреча на обочине магистрали очень ему запомнилась, раз он помнил о ней до самой своей смерти. Хотя опекунша Алекса и клялась, что Джекоб не испытывал к ней никакой вражды, Софи все равно беспокоило, что Мередит, возможно, ошиблась. Иначе зачем же ему понадобилось писать ей, рассуждала она, если не ради обвинения? Такая мысль заставляла ее волноваться.
– Я не рекомендую вам съедать все яблоко за один присест, – посоветовала она покупателю. – Очень калорийно. Разве что вы поделитесь с кем-нибудь.
– Вы шутите? – усмехнулся он. – Это же яблоко! Практически здоровая пища. Нет уж, я съем его сам. – Он поднес яблоко ко рту, откусил немного, блаженно закатил глаза и вышел на улицу.
Через десять минут наконец-то вошел почтальон и поставил возле двери ящик с письмами. Софи так хотелось немедленно порыться в них и отыскать то письмо, но она была слишком занята: семья – мать, отец и пятеро малышей – взялась перепробовать все, что только можно, прежде чем остановиться на чем-то, чтобы купить. Когда все семеро поняли, чего они хотят, своей очереди уже ждали еще три покупательницы. Софи тяжело вздохнула. Если письмо Джекоба и пришло с этой почтой, то придется ему подождать.
Вскоре прибыл Рэнди и унес ящик с письмами, пока Софи возилась с восьмидесятилетней старушкой, а та, не умолкая, живописала, как ее правнуки любят мятные трюфели и каждый раз ликуют, когда находят их в рождественское утро в чулке.
– Но до Рождества еще два месяца, – возра-зила Софи. – Вы наверняка захотите купить более свежие накануне праздника.
Старушка сердито вскинула голову.
– Какая чепуха, моя милая. Сейчас, до начала предпраздничной лихорадки, лучшие цены! Я положу трюфели в морозильник, и дети не почувствуют разницы.
Как ей будет угодно, мысленно одернула себя Софи. Не отговаривать же покупателя от покупки!
– Что ж, тогда… веселого Рождества! – улыбнулась Софи.
Старушка, гордая своей экономической находчивостью, тоже довольно ей улыбнулась и помахала рукой.
– Рэнди? – крикнула Софи, когда все покупатели наконец ушли. – Куда ты дел почту?
Она бросила беглый взгляд на улицу, ожидая ответа. К вечеру здесь прибавилось автомобилей. В это время на парковку въехал знакомый ей «Мерседес».
– Ох, черт, – пробормотала она.
Метнувшись на кухню, она сдернула фартук и бросила его на грязный стол.
– Я ухожу, Рэнди. Где почта?
Рэнди поднял голову от кастрюли с помадкой.
– На твоем столе, я ведь сказал. Ты не слышала… – Он пригляделся к ней. – У тебя все хорошо?
– Нормально. Но если в ближайшие тридцать секунд кое-кто зайдет в кафе, постарайся его задержать, чтобы я успела слинять через заднюю дверь. – Мысли о новой женщине Гаррета не давали ей покоя с тех пор, как она обнаружила, что он с кем-то встречается. Да как он смеет? После всех его уговоров! Она позвонила ему, дала шанс, а он отказал ей! В тысячный раз эти мысли совершали порочный круг в ее голове. Она страдала. Ей было очень плохо. Она ревновала. И ее томили чувства от новости про его отца. Так что меньше всего ей хотелось говорить с ним прямо сейчас.
Рэнди небрежно кивнул ей, мол, дело знакомое, и пошел к кассе. Софи прошмыгнула в свой кабинетик и стала копаться в письмах. Звякнул дверной колокольчик.
– Привет, Рэнди, – услышала она голос Гаррета.
– И тебе, брат.
– Софи здесь?
Она замерла и прислушалась. Последовала долгая пауза. Потом Рэнди замямлил:
– М-м-м… кажется. То есть. Была. Но теперь… Не знаю. Хотя… да. Она там, но вроде в сортире… или типа того.
– О, – дипломатично ретировался Гаррет. – Тогда я подожду.
Софи усмехнулась. Жди, жди! Купился на откровенную ложь и не заподозрил обмана. Она продолжила спокойно разбирать почту. Письмо от Джекоба Барнса лежало почти на дне коробки. Она оставила другие письма на столе, схватила сумочку, зонтик, прошла на цыпочках к задней двери и выскочила в переулок.
Хотя чаще всего Софи ездила на автобусе, все же она понимала, что ездить на работу на машине тоже во многом удобно, например, можно дольше спать по утрам. Сегодня ей как раз было трудно проснуться, вот она и поехала из Гиг-Харбора до Такомы на своем «Форде» и поставила его в платном гараже в двух кварталах от «Шоколат де Соф».
Софи раскрыла зонтик – моросил дождь – и торопливо направилась к гаражу. Дойдя до парковки, она отыскала свою машину на четвертом уровне и заплатила за стоянку – по ее прикидкам, Гаррет должен был давно уйти из кафе. Либо продолжал ждать, недоумевая, чем она так долго занимается в ванной. Она выехала на дорогу, повернула направо, а на следующем светофоре налево. Через несколько минут она уже мчалась домой по магистрали со своей максимальной для дождливого дня скоростью сорок пять миль в час.
