В данный момент он возвращался после несколько утомительного путешествия с престарелой вдовствующей тетушкой-валетудинарианкой на итальянский курорт и, благополучно доставив ее на виллу, спокойно возвращался домой вдоль побережья.
Когда он ступил в прохладный богато украшенный вестибюль «Борегара», его мучила совесть. Он хорошо помнил это место и доброе лицо маленького М. Этьен Флери, менеджер, вернулся к нему.
Одной из самых очаровательных особенностей Гаффи было то, что он заводил друзей, куда бы ни пошел, и с самыми разными людьми. Мсье Флери, как он теперь вспомнил, был самым уважаемым и услужливым хозяином, чей небольшой запас бренди «Наполеон» был благородно представлен на прощальном приеме в конце суматошного сезона несколько лет назад. В сложившихся обстоятельствах, размышлял он, самое меньшее, что он мог бы сделать, - это поднять тревогу вслед таинственно удаляющемуся незнакомцу или, что еще лучше, преследовать и задержать его.
Сожалея и злясь на себя, молодой человек решил сделать все, что в его силах, чтобы исправить свое упущение, и, отдав свою визитку портье, пожелал, чтобы ее немедленно отнесли управляющему.
Мсье Флери был личностью огромной важности в маленьком мирке, окруженном стенами Борегара. Несовершеннолетние незнакомцы провели целых две ночи в отеле, даже не взглянув на августейшего херувима, который предпочитал руководить своими приспешниками из-за кулис.
Тем не менее, через несколько минут молодой мистер Рэндалл оказался в маленьком, отделанном красным деревом святилище на солнечной стороне переднего двора вместе с М. Сам Флери пожимает руку и по-птичьи щебечет в знак приветствия и уважения.
Мсье Флери определенно имел яйцевидную фигуру. От макушки своей сияющей головы он плавно спускался наружу до диаметра на уровне карманов пальто, откуда грациозно спускался к каблукам своих безукоризненных туфель.
Гаффи вспомнилась острота из предыдущего сезона, в которой рассказывалось, как М. Флери постучали по подошвам его ног, чтобы он, подобно яйцу Колумба, мог стоять.
В остальном он был сдержанной, приветливой душой, знатоком вина и истово верил в святость дворянства.
До Гаффи начало доходить, что мсье Флери был более чем обычно рад его видеть. В его приветствии был элемент облегчения, как будто молодой человек был избавителем, а не предполагаемым гостем, и его первые слова изгнали все воспоминания о нетрадиционном отъезде, свидетелем которого он только что стал.
‘Назовите имя маленького доброго человека, ’ сказал управляющий на своем родном языке, ‘ для меня удивительно ясно, что вы, мой дорогой месье Рэндалл, прибыли благодаря прямому вмешательству самого Провидения’.
‘Правда?’ - спросил Гаффи, чей французский был далеко не идеален и который уловил смысл только последней части предложения. «Что-нибудь случилось?’
Мсье Флери осуждающе развел руками, и хмурая складка на мгновение нарушила спокойствие его лба.
‘Я не знаю», - сказал он. ‘Когда вы вошли, я был в затруднительном положении — как вы сказали бы, в замешательстве. И затем, когда прозвучало ваше имя, я сказал себе: «Вот мой избавитель; вот человек из всех остальных, который больше всего поможет мне». Дворянство для вас как открытая книга, м. Рэндалл. Нет никого, кто претендовал бы на титул, с кем бы ты не встречался.’
‘Вот, я говорю, не полагайся на это", - поспешно сказал Гаффи.
‘Ну, скажем, никого сколько-нибудь важного?’
Мсье Флери повернулся к своему столу, и его посетитель увидел, что этот блестящий пантехникон, обычно такой безупречный, теперь был завален справочниками, большинство из которых были древними томами, засаленными от долгого перелистывания. Берк и Дон были далеко впереди, и большой носовой платок с гребнем лежал на квадрате папиросной бумаги поверх лондонского телефонного справочника.
‘Представьте себе мое замешательство!’ - сказал мсье Флери. ‘Но я объясню’.
С видом человека, которому не терпится рассказать о своих проблемах, но не без должной компенсации чувствам своего слушателя, он достал два стакана и графин из маленького шкафчика в панельной обшивке, и несколько секунд спустя Гаффи обнаружил, что потягивает редкое Амонтильядо, пока его хозяин говорит.
Мсье Флери обладал склонностью к драматизму. Открыв огромный реестр, он указал на три имени в середине последней страницы.
‘Мистер Джонс, мистер Робинсон и мистер Браун из Лондона", - прочитал он. ‘Разве это не зловеще? Я не капуста. Я не вчера родился. Как только Леон указал мне на эти записи, я сказал: "Ах, здесь есть тайна". ’
Гаффи, желая поздравить М. Флери с его способностью к обнаружению, хотя бы в благодарность за шерри, был не очень впечатлен.
‘Я никогда о них не слышал", - сказал он.
‘Подождите...’ мсье Флери поднял палец к небу. ‘Я наблюдал за этими посетителями. Все трое молоды; безошибочно можно узнать, что они из дворянства. У одного из них — как бы это сказать? — манеры. Остальные ухаживают за ним с заботой и почтением придворных. Слуга загадочен.’
Француз сделал паузу.
