И это было странно.
Его сердце забилось сильнее.
Хотя он не мог сказать наверняка, он чувствовал, что земля, по которой он шёл, не походила ни на что, встречавшееся за 16 лет его жизни.
В голове блуждали воспоминания и образы того, что с ним происходило, событий, свидетелем которых он стал. Старый буковый лес, кирпичная кладка и мощёные камнем улицы его родного городка. Он видел снег, покрывающий безымянные дороги, и одинокого солдата, продолжающего рыть окопы на пустыре.
Куда ни посмотри, везде виднелись следы их танков. В воздухе висел запах нефти, угля и песка. Он вспомнил колеи, оставшиеся после прохода обоза поддержки, а также вид и запах конского навоза, разбросанного вокруг. Останки разрушенного военного лагеря были испещрены следами от разрывных снарядов. А ещё он вспомнил запах пороха… и зловоние горящей человеческой плоти.
Он весь вспотел. Одна из капель пота медленно стекла вниз по его шее к ошейнику. К оковам, которые не давали ему сбежать. Несмотря на то, что это раздражало его, было бесполезно пытаться избавиться от них. Ни наручники на запястьях, ни железное кольцо на шее не позволяли делать то, что ему хотелось. Более того, хотя ноги ему не сковали, любая попытка поднять бёдра причиняла мучительную боль, и он чувствовал, как его ноги наливаются тяжестью.
Он не хотел дальше идти.
Оставаясь в плену тьмы под повязкой на глазах, внезапно он почувствовал в груди странный импульс. Ботинки были специально зашнурованных так, чтобы предотвратить возможное самоубийство, и ему показалось, что трава под ногами стала редкой, как растительность на его лице.
«Такое ощущение, что я взбираюсь на холм…»
Верёвка, обвивающая его запястья, натянулась туже.
Офицер остановился и резко цокнул языком. Парень напрягся, готовясь к порке, однако боли не последовало. Вместо этого с его лица грубо сорвали повязку. Глаза настолько привыкли к темноте, что столь резкий переход к яркому солнечному свету был болезнен. Он быстро отвернулся, словно его ударили, и закрыл лицо руками. Это вызвало у офицера лишь смех.
— Смотри вверх, отродье.
Моргая, парень сделал то, что ему велели.
Картина перед глазами предстала расплывчатой, белёсой и затуманенной.
Первым на глаза ему попался охранник. Как он и ожидал, это был мужчина лет тридцати с худым, длинным лицом, которое чем-то напоминало лошадиное. Следующим, что он увидел, стала влажная земля с разросшейся на ней растительностью… и могилы.
Могилы. Ещё могилы. Множество могил. На лесной поляне стояло бесчисленное количество памятников смерти. Надгробия были различных форм и размеров, и даже расстояние между ними были до странности несимметричными. Некоторые надгробия стояли в десяти шагах друг от друга, а одно из них возвышалось над всеми. Казалось, что половина могил находилась в лесу. Некоторые надгробия были как новые, другие же давным-давно разрушил дождь — надписи и эпитафии на них прочитать было невозможно. Единообразием или каким-либо порядком здесь и не пахло.
— Не может быть?.. — испытав потрясение, не переставал задавать вопросы парень. — Неужели вы заставили меня идти сюда лишь для того, чтобы не утруждать себя перевозкой моего трупа?
Мужчина ответил, смеясь:
— А что, если и так?
— Тогда, наверное, это станет очередной трагичной смертью невиновного, ставшего жертвой ложного обвинения.
В ответ страж ударил его в живот.
Хотя парень сложился пополам от боли, цвет его лица остался неизменным, и он горько улыбнулся. С момента приговора к пожизненному заключению он и не думал, что его могут тут казнить.
— В любом случае, — продолжил тюремщик, — это именно то место, куда тебя отправили.
Страж указал костлявым пальцем в том направлении, куда они двигались. Вдалеке, на границе между лесом и кладбищем, парень мельком увидел белые стены поместья. Оно было едва заметно, словно похоронено в густой зелени широколиственных деревьев. Насколько он мог видеть, это место выглядело так, словно там жил только лишь один человек.
Когда они подошли к поместью ближе, юношу потянули за верёвку, привязанную к его наручникам. Он заметил, что стены не были покрашены в белый цвет: на самом деле это был цвет необработанного камня. Здание также не было большим, но его по периметру окружал палисад из чёрного железа без единого следа ржавчины. Несчётные верхушки столбов ограждения, каждая из которых выглядела как наконечник копья, смотрели вверх, будто отгоняя воров. Железная дверь бокового входа, которая почти сливалась с железными столбами, оставалась закрыта. Как и следовало ожидать, для них не собирались устраивать приветственную вечеринку.
